дому помогал, даже готовить научился раньше сестры.
Дверь в наш совмещённый санузел была почти напротив двери в мою комнату, поэтому, когда мама часиков в двенадцать ночи зашла в туалет, я, дождавшись, когда шум воды стихнет и она выйдет, выглянул поинтересоваться как она себя чувствует - мало ли, вдруг тошнит, бывает иногда, после посиделок этих.
Мама сказала, что всё хорошо, уже практически протрезвела, просто всё не спиться ей. Зашла опять ко мне, села на кровать. Я сидел за столом и занимался перезаписыванием кассет для друга на двухкассетнике SANYO, на который мне скинулись все родственники, в виде денежных подарков на последний день рождения.
Она переложила подушку на другую сторону моей кровати и устроилась полулёжа, лицом ко мне (я всегда сплю головой к окну), и мы стали говорить о том о сём, о моей девушке, футбольной секции, учёбе, многом. А потом:
Мама приподнялась, приняв сидячее положение, так, что "декольте" ее халата стало огромным и мгновенно притянуло к себе мой взгляд! Она это заметила, хитро улыбнулась, и резко меняя тему, чуть заплетающимся языком, спросила:
- Лёня… сынок... Ты же ещё девственник?..
Вопрос заданный спокойным голосом мамы прозвучал как бы между прочим, так что его суть дошла до меня с небольшим опозданием.
Ощущая жар и озноб одновременно, я смутился, но через паузу собрался и ответил подтверждающим кивком.
— А твоя девушка? Не соглашается, или ты не пытался?..
— Пытался… - признался я таким удрученным тоном, что мама сразу понимающе хмыкнула.
(Там было глухо, дальше поцелуев под луной и крайне поверхностного ощупывания худосочного тела, дело не заходило. И не зайдёт - дивчина твёрдо намерена сохранить себя для мужа.)
Помолчали, буквально три-четыре секунды. Щелкнул магнитофон, закончив запись, и в наступившей тишине я покосился на маму, щечки которой алели от смущения.
— Знаешь... иногда мамы... учат своих сыновей... – очень тихо сказала она, но эти слова громом прозвучали в моей голове!
— Чему учат? – автоматически спросил я пытаясь унять дикую дрожь ставшего непослушным ватного тела.
- Заниматься любовью… - так же тихо сказала мама, глядя прямо мне в глаза.
— Ты хочешь… меня научить? – выдохнул я, не веря своим ушам.
— Да... если, и ты хочешь... я тебя научу... - прошептала мама, - стану твоей первой женщиной…
— То есть… я тебя?.. Мы с тобой?.. – все еще не верил я в происходящее.
Мама, ободряюще улыбаясь покивала, прищурив заметно увлажнившиеся глазки, поправила волосы, после чего ее рука переместилась в район грудей, и она медленно оттянула с них халат. Совсем чуть-чуть, но намек был более чем очевиден, как и еще больше высунувшиеся наружу большие груди мамы.
Несколько секунд я не мог произнести то, что очень хотел ответить:
— Да… Я хочу… – решившись и выдавив эти слова, я сразу спрятал взгляд и быстро покраснел лицом, но таки заставил себя вновь посмотреть на маму.
— Что ты хочешь? - спросила она широко и радостно улыбаясь.
— Что бы ты… меня… научила… этому! - я не мог прямо сказать чему.
— Скажи мне, сынок, чему именно ты хочешь научиться? – ласковым тоном издевалась она, продолжая улыбаться.
— Я.. хочу... тебя! – по-прежнему делая паузы между словами ответил я.
— Ты хочешь научиться хотеть меня? – с веселым смехом спросила мама.
Я начал немного злиться на её подколы, а злость придала храбрости:
— Хочу научиться заниматься любовью… с тобой! – выпалив это я ощутил до тошноты жуткий озноб и огромный табун мурашек, проскакавший по позвоночнику туда и обратно.
Мама перестала смеяться, и ласково улыбнувшись сказала:
— Вот это желание настоящего мужчины! Пора подтвердить его делом, - с этими словами
Первый раз - втроем