пробивающийся из-под двери спальни, и я приоткрыл ее достаточно сильно, чтобы просунуть голову в комнату.
— У тебя были планы на ужин, милый?
Прикроватная лампа была включена, а на коленях у нее лежала книга лицевой стороной вниз. Простыня была задрана до талии, но даже в мягком свете лампы я мог видеть очертания маминых сосков сквозь ее тонкую шелковую ночную рубашку. Она не выставляла себя напоказ по дому, но маме нравились красивые ночные рубашки, и ей никогда не приходило в голову прикрываться, когда я был рядом, но тогда зачем ей это? Она не могла знать, какой извращенец ее сын. Я очень старался смотреть ей в глаза, пока мы разговаривали, хотя у меня было преимущество находиться в тени.
— Вообще-то, я ужинал с Дианой Лэнсдейл. Я столкнулся с ней вчера в городе, и мы решили наверстать упущенное, пока она не в колледже.
— Это мило. Все ли хорошо у нее в колледже?
— Да, ей просто нужен был небольшой перерыв. Ты же знаешь, какими драматичными могут быть девочки-подростки.
Мама рассмеялась.
— Ты бы видел меня в девятнадцать.
Мысль о моей матери в девятнадцать лет навевала на меня всевозможные неуместные мысли.
— Диана общается с Гвен?
— Не так уж много. Они обе были очень заняты.
— Хм, я надеялась, что она скажет что-нибудь. На этой неделе я несколько раз звонила Гвен, но никак не могу дозвониться до нее. Если она продолжит в том же духе, я думаю, что смогу съездить туда и навестить ее в школе. Если что-то происходит, я планирую докопаться до сути.
— Не волнуйся, мама, я позабочусь об этом. Я лучше пойду спать.
— Иди сюда, обними меня и поцелуй на ночь.
Я рассмеялся, входя в комнату.
— Я теперь большой мальчик, мама.
Она села и протянула ко мне руки. Ее ночная рубашка была туго натянута на груди, а соски выглядели так, словно вот-вот прорвутся сквозь шелк. Я сосредоточился на ней от шеи и выше, но это не сильно помогло, так как она была видением с ее медово-светлыми волосами, обрамляющими лицо. Я села на край кровати, и мама притянула меня в свои объятия и поцеловала в щеку. Ее груди прижались к моей груди, и хотя я уже дважды кончил, я почувствовал новое покалывание в паху. Я боролся с желанием отстраниться и позволить маме цепляться за меня столько, сколько ей было нужно. Я зарылся лицом в ее мягкие волосы и был окружен ее ароматом жасмина.
— Ты уже стал большим мальчиком, не так ли? - прокомментировала она, сжимая меня. - Ты вырос таким замечательным молодым человеком, Тони. Я так рада, что ты здесь.
— Я всегда буду здесь, мама. Ты мне нужна.
— - -
На следующий день я пять раз безуспешно пытался дозвониться до Гвен. Пришлось оставить голосовое сообщение последним звонком.
— Гвен, это твой брат, - сказал я и мое разочарование было очевидным. - Я пытался дозвониться тебе, и я могу понять, если ты не хочешь со мной разговаривать. Но ты не можешь игнорировать маму. То, как обстоят дела с папой, тяжело для нее, и ей не помешала бы твоя поддержка. То, как ты с ней обращаешься, несправедливо, так что оторви свою эгоистичную задницу и перезвони ей.
Я пожалел о тоне своего сообщения, как только положил трубку, но ничего нельзя было поделать. Неудивительно, что от моей сестры не было никаких вестей. Я не ожидал, что она мне перезвонит, но подумал, что она могла бы, по крайней мере, позвонить маме. Начались весенние каникулы, а она все еще не вернулась домой, но
"....Как Таня к немцам попала"