я уйду. Я спустил его до середины ее спины, и платье упало до талии, прежде чем мама поймала его и прижала к груди, но прежде чем она это сделала, ее груди, едва сдерживаемые черным кружевным бюстгальтером, были на виду, и я почувствовал, как мой член резко поднялся. Кружево было достаточно прозрачным, чтобы я увидел ее соски размером с пол-доллара ясно, как божий день, прежде чем повернулся спиной. Мама посмеялась над моей реакцией, думая, что я смущен.
— Прости, милая, я должна быть более осторожна. Просто дай мне минутку.
Я услышал шорох, когда она сбрасывала одежду, а затем звук кровати. Когда она сказала, что я могу повернуться, она была в постели с простынями, натянутыми чуть выше ее груди, и я знал, что она лежала там голая под простынями. Ее платье, лифчик и трусики лежали на полу рядом с кроватью. Боже, я должен был срочно выбираться из ее спальной.
— Иди сюда, Тони, - сказала мама, похлопав по месту на кровати рядом с собой.
Я сел, и она взяла меня за руку. Я пытался смотреть куда угодно в комнате, только не на нее. Она была так пьяна, что я знал, что она отключится, как только закроет глаза, и, возможно, даже ничего не вспомнит из сегодняшнего вечера.
— Я просто хотела поблагодарить тебя за то, что пригласил меня куда-нибудь сегодня вечером. Это было как раз то, что мне было нужно. Нам нужно сделать это снова в ближайшее время.
— Она наклонилась вперед, чтобы обнять меня, и снова неуклюже прикрылась. Я мельком увидел ее соски, прежде чем она схватила простыню и обняла меня.
— Я тоже отлично провел время, мам. Я люблю тебя.
— Я тоже люблю тебя, Тони.
Она поцеловала меня, удерживая свои губы на моих удивительно долго. Я поднял ее одежду с пола и положил ее на стул, прежде чем выключить свет и уйти. Когда я вернулся в свою комнату, я не смог достаточно быстро снять штаны, и на этот раз, когда я ослабил давление внизу, я не мог не думать о своей матери, лежащей голой в другой комнате.
— - -
Я был так потрясен событиями того вечера, что на следующий день едва мог сосредоточиться на работе. Образы маминого тела, которые я видел, продолжали мелькать у меня в голове, и во время утренней встречи мне приходилось постоянно просить людей повторить то, что они сказали. Я знал, что некоторые из моих коллег начинали раздражаться и боялись, что я просто подтверждаю их подозрения в том, что я перегнул палку. К полудню я был более чем счастлив выбраться из офиса. Я направился обратно на стройплощадку Брэддока и погрузился в физический труд, и это сделало свое дело, заставив меня отвлечься от мыслей о матери. Все, о чем я думал, - это выполнить задание, а затем приступить к следующему заданию, стоящему передо мной.
После того, как последний сотрудник ушел, я остался, пялясь на эти таблицы затрат до тех пор, пока все цифры, казалось, не заплясали на странице, и я понял, что с меня хватит. Я чувствовал, что схожу с ума. Я не хотел идти домой, но была пятница, и, возможно, мама была бы в клубе со своими подругами. Я мог только надеяться на это. Выходя из недостроенного здания, я делал мысленные пометки о том, на что хотел бы, чтобы ребята взглянули в понедельник, и надеялся, что запомню их достаточно надолго, чтобы записать в план-график. Вдруг позади меня раздался грохот. Я развернулся к двери, направив большой галогеновый фонарь, и
Первый забытый раз