культуры. У них есть родовая недвижимость, стоящая миллионы долларов, орда родственников, и такой соблазн легкой наживы и безбедной старости на Кайфмановых остовах, что последнее делает из них изворотливых кровожадных монстров-расчленителей. А не, это в Питере.
Свою коренную москвичку я нашел в библиотеке. Она ждала меня там все эти годы. То есть долго. Да-да, пришлось записаться в библиотеку, не смейтесь. Конечно, я искал не читателя, а служащую. Поход по этажам долго не давал результата. Я уж было разуверился в своей рабочей гипотезе, не прошедшей испытанием опытом. Все были либо старые, либо совсем трухлявые. Не вообще может, а для конкретного меня.
Но потом я приметил невзрачную девушку в черных очках с дулькой на голове, сливавшуюся со шкафами в своем пестреньком балахоне в мелкую разноцветную точку и ботинками на толстой подошве. Она таскалась с кипой книг, оформляя какую-то выставку на этаже. Невысокая, худая черноволосая евреечка, в мешке вместо платья, беличьего серо-кирпичного цвета.
В ней угадывалась такая сексуальная энергетика и ментальная разнузданность, что, казалось, для получения оргазма ей было достаточно о нём лишь подумать. Такая оргазм-жаба, лизнул и кончил.
Что там творилось в душе и фантазиях этого безусловно озабоченного создания загнанного в прокрустово ложе условностей, даже страшно было представить: маньяки всегда тихие.
То, что на неё обратил внимание гурман и ценитель она просекла сразу, мило встретив моё предложение помочь с тяжелыми книгами. Загвоздочка оказалась только в том, что книг было очень много и она рассчитывала расставлять их до вечера. С моей помощью управилась за пару часов. Мы таскали книги, расставляя ею одним понятным образом. Труден путь к вершинам блаженства, иногда надо и вагон разгрузить.
Звали ее Майя. Ей было 26 лет. Такая милая секс-шахидка с поясом взрывного оргазма под балахоном.
Невзрачная, с картавой "р", вернее без "р" вообще: "о_газм, клитог, ка_тошка". Под конец работы она даже стала мне импонировать. Это как долго разглядывать картинку с мелким узором. Сначала воспринимаешь общий рисунок, потом глаз привыкает и видишь, что большой рисунок состоит из изображений поменьше, а те, в свою очередь, тоже неоднородны. Так и эта девушка как та мозаика - раскрывалась трудно, медленно, мелкими шажками, становясь все любопытнее.
Она зажималась, постоянно боялась сказать что-то личное или лишнее. Может даже проговаривала все ответы сначала про себя, а потом уже в слух.
Я как на духу выложил ей, что она меня сильно привлекает, и я хотел бы с ней общаться в той форме и так долго, как она позволит. Упрашивал, чтобы несмотря на «море мужчин» которое её безусловно окружает, не оказываться сразу от внимания бедного доцента кафедры регионального сибирского института в командировке.
Мы сидели в уютной микроскопической кондитерской, я убедил её, что на два какао с булочкой моей тринадцатой зарплаты безусловно хватит.
Она была очень развита, начитана и смышлена. Болтая, мы забыли про время, но совсем не о том, зачем сюда пришли. Она заметно раскрепостилась, легко и переливисто смеялась от моих рассказов, сама поделилась мелкими и меткими наблюдениями о посетителях своей библиотеки. Голос её достиг доверительной глубины и женской призывности. Мне, стало качаться, что даже от кожи Майи в теплом кафе стало пахнуть обещанием секса.
Надо было решать: или брать её сейчас и нахрапом, или действовать неспешно, как с Лорой.
Моя интуиция уверяла, что отпускать её, разомлевшую и напридумывавшую себе бог весть что в объятия родни, которые спустят на землю, науськают и зарядят советами, было никак нельзя.
Я предложил ей пройтись. В тёмном переулке я привлёк её к себе. Она с готовностью подняла лицо для поцелуя. Милый уже запах её кожи окутал
Как красиво уходят под юбку оковы!