расстегивать ему рубашку, чтобы наши обнаженные груди соединились и он почувствовал своим телом мои возбужденные соски, трущиеся о его волосатую грудь.
У меня произошло раздвоение личности. Разумом я понимала, так делать нельзя, он от меня зависит, я хотела завести и продинамить этого старого перца, секс в кальянеой не в счет, это было насилие, за это можно и потом на него наехать. Но другое непонятное мне чувство, заглушая разум, руководило мной. Я как влюбленная дурочка ответила на его поцелуй и хотела доставлять ему удовольствие и от этого чувства ловила кайф.
Я, не прекращая поцелуя, расстегнула ему рубашку и возбужденными сосками прижалась к его груди, ее волосы приятно щекотали мои груди. От этого страсть еще сильнее подавляла разум. Я расстегнула ему брюки и освободила нереально твердый член, который взяла в руку. Это вызвало у меня неконтролируемой приступ страсти. Разум удалился куда-то вообще и уже не вмешивался в мои действия.
Я прекратила поцелуи, присела на корточки и сдернула с Алексей Михайловича брюки с трусами. Перед моим лицом оказался его торчащий слегка изогнутый вверх член, от лобковых волос исходил очень приятный и странный запах парфюма. Это запах дурманил мне голову и мой мозг переместился вниз живота. Мне безудержно хотелось секса. Я теперь понимаю мужчин, у которых мозг из головы в головку перемещается.
Я, как бешеная, облизывала головку и ствол члена, держась за ягодицы Алексея Михайловича, взяла в рот головку и хотела заглотить член, но в этой позе член упирался в гланды и не хотел идти глубже. Я, не вынимая член изо рта, встала с корточек и наклонила голову так, что член оказался на одной линии с моей шеей, высунула посильнее язык и стала заглатывать член.
Андрей, начальник охраны минут двадцать назад хорошо разработал мне горло и обильно смазал его своей спермой, даже голосовые связки стали лучше работать, как после сырого яйца.
Член Алексея Михайловича легко скользил внутрь меня, раздвигая гланды и расширяя пищевод, усиливая мое и без того бешеное возбуждение.
— Леночка, какая же ты умница, так хорошо умеешь сосать, и вафлю глубоко принимать умеешь, я даже не догадывался, что у нас в офисе такая классная соска есть.
Комментируя мои действия, Алексей Михайлович не шевелился, а я медленно нанизывалась на его член, пока мой нос не уперся его лобковые волосы, и концентрированный запах очень приятного парфюма просто одурманил меня.
Алексей Михайлович одной рукой держал меня за затылок, а другой рукой снизу за шею, чтобы чувствовать как член движется внутри нее и методично трахал меня в рот. Я левой рукой опиралась на его упругие ягодицы, а правой играла с его яичками, покалывая их ноготками.
— Леночка, какая же ты умница и мастерица, как сладко вафлить тебя,
Говорил он, постоянно сжимая мое горло, я не чувствовала какой-либо дискомфорт от этого, только темнота в глазах стала появляться с боков. И вдруг меня стали бить очень яркие импульсы сладострастия, которые исходили одновременно из клитора, вагины и попки. У меня там все пульсировало одновременно. Затем началась дрожь в ногах и руках. Темнота в глазах с двух боков соединилась, как будто закрылся занавес, и пронеслись какие-то яркие картинки на фоне черноты и голос Алексея Михайловича,
— Ты на ногах не стоишь, что так вафля понравилась, положу тебя на кроватку, давай снимем халатик, зачем он тебе сейчас.
Я, как бы сквозь сон, чувствовала шлепки по попке. Полностью пришла в себя, лежу голая поперек кровати на животе с раздвинутыми ногами. Открыла глаза и повернула голову и увидела Алексей Михайловича, он сидел на кровати рядом со
Пленница. Побег или неволя. Часть 12