Эмили сидела на табурете перед массивным басовым кабинетом 6x10 с усилителем-карабином Mesa M9 наверху. Усилитель был серьезной частью оркестрового оборудования, при мощности 900 ватт он, вероятно, мог бы сотрясать весь дом, если бы его включили. Я заметил, что громкость была только на двух, и был удивлен, что могу так хорошо слышать звук при низкой настройке, даже через звукоизоляцию. На ее коленях лежала 4-струнная BTB Ibanez со сквозным грифом из пяти частей. Полированная деревянная отделка была впечатляющей, а крошечные перламутровые вставки вдоль грифа мерцали всякий раз, когда Эмили двигала инструмент. Она держала его с фамильярностью, которую можно получить только после долгих часов игры на инструменте.
«Спасибо, но это не все мое», — сказала она, ставя бас на подставку рядом с собой.
Другие стойки стояли рядом с двумя другими гитарными усилителями по обе стороны от Эмили. Обе гитарные установки были почти идентичны. У обеих был гитарный кабинет 4x10 mesa, но усилители были разными. Справа от нее был Mesa Stiletto, а другой — двойной выпрямитель Mesa. Кто бы ни владел всем этим оборудованием, он определенно выбрал свою любимую марку, когда дело дошло до усилителей. Гитары были другой историей.
Стойка рядом с усилителем представляла собой многофункциональную стойку, на которой держались три гитары, каждая из которых висела на зажиме вокруг основания головы грифа. Одна была красивой темно-красной закрученной PRS, а две другие были гитарами Jackson, одна из модели Kelly с длинными широкими наконечниками, а другая была из коллекции V. V был совершенно белым с черной окантовкой, а Kelly — черным. Хотя я хотел бы сыграть в любую из них, черная привлекла мое внимание.
"Ты играешь, не так ли?" Эмили прервала мое рассматривание инструментов.
— Да, — ответил я.
"Хочешь джем?" она улыбнулась.
"Это твои?" — спросил я, указывая на гитары.
«Нет, они принадлежат Аманде, но она больше не играет», — ответила Эмили немного грустно.
"Почему?" Я спросил.
"Папа научил ее, " просто ответила она.
На этом я оставил допрос, но подошел к гитарам и взял в руки черного Джексона. Я позволил своим глазам блуждать по изгибам тела и вверх по полированной шее. Струны выглядели свежими, на них не было ни пятнышка ржавчины.
— Давай, — усмехнулась Эмили, взяв в руки бас.
— Ты уверена, что Аманда не будет возражать? Спросил я.
«Нет, по крайней мере, их периодически разыгрывают», — пожала она плечами. «Иногда я играю с ними, но я не очень хорошо играю с таким количеством струн».
Я сел на табурет, стоявший рядом с двойным выпрямительным усилителем, и положил гитару на ногу. Сидя играть было неудобно, но я справился. У моего друга дома была одна из самых дешевых моделей, и я часами играл на ней, когда мог. Я с нетерпением ждал возможности услышать это звучание.
Я размотал провод, который был на усилителе, и подключил один конец к гитаре, а другой — к входу на лицевой стороне усилителя. Я включил питание и отрегулировал некоторые настройки. Некоторым гитаристам нравится, чтобы в их тоне было много низов, но я предпочитал, чтобы бас давал низы, а так как я джемовал с басисткой, то хотел послушать, как она играет. Как только я установил ручки в нужное мне положение, я щелкнул выключателем режима ожидания, и усилитель загудел с обратной связью от звукоснимателей.
Я провел левой рукой по грифу, чтобы оценить отзывчивость настроек. Металлический скрежет моих пальцев, скользящих по струнам, был для меня знакомым звуком, который некоторые люди ненавидели, но который я любил.
На усилителе стояла чаша с гитарными медиаторами, и я выудил один из
проспорил