показалось мне вечностью, когда я снова опустил ее. Потом она поцеловала меня в губы. Это был быстрый поцелуй, едва затянувшийся, но он все равно застал меня врасплох.
— Извини, — быстро сказала она. — У меня просто возникло внезапное желание поцеловать тебя.
«Все в порядке. Это был всего лишь поцелуй», — я улыбнулся и снова поцеловал ее мягкие губы, чтобы показать, что я не против.
Поцелуй в губы был нормальным между братом и сестрой, которые заботились друг о друге. Это не было похоже на то, что мы засовывали языки друг другу в глотки. В этом не было ничего плохого.
«Хорошо. Потому что мне нравится тебя целовать», — ухмыльнулась она, а затем снова поцеловала меня в губы.
В этом нет ничего плохого. Это безобидная привязанность между братом и сестрой. Мне просто приходилось постоянно напоминать себе об этом.
Мы вышли из моей квартиры, чтобы спуститься в главный дом и заперли дверь. Эмили шла впереди, прыгая по подъездной дорожке так, что ее рубашка то и дело вспыхивала внизу. Я не мог быть уверен, делает она это намеренно или нет. Если бы это была Эрика, я бы знал, что она делает это, чтобы покрасоваться или вывести меня из себя. Но Эмили была совсем другой историей.
Когда мы вошли в дом, не было никаких признаков других наших сестер, но было еще довольно рано. Скорее всего, Эрика все еще в постели, а остальные, возможно, все еще готовятся. Эмили была верна своему слову и усадила меня на один из табуретов, когда начала взбивать яичницу. Достаточно скоро я проглотил горку яиц с солью и перцем вместе с тостами с маслом.
— Доброе утро, всем, — поприветствовала нас Аманда, входя на кухню.
Я чуть не подавился яйцами, когда увидел, что на ней была маленькая майка, которая даже не пыталась скрыть ее живот, вместе с парой черных шорт для мальчиков, демонстрирующих ее безупречно длинные ноги.
— Доброе утро, — сказал я с набитым яйцом ртом.
— Хочешь яиц? — сказала Эмили Аманде, все еще держа в руках сковороду и лопаточку.
«Нет, спасибо, дорогая. Я просто выпью кофе, а потом пойду переоденусь», — ответила Аманда.
Аманда налила себе вкусный горячий кофе, а затем с дружелюбной улыбкой снова наполнила мою кружку. Я несколько раз ловил ее на том, что она с любопытством переводила взгляд с Эмили на меня, но она ничего не говорила. Через несколько минут Мэл, зевая, побрела по кухне. Ее платиновые светлые волосы были растрепаны, и на ней не было макияжа. Ее пижамные штаны были синими, с маленькими радугами и единорогами, которые гармонировали с ее синим топом. Она была невероятно очаровательна в своем нынешнем сонном состоянии.
— Доброе утро, Мэл, — сказал я с улыбкой.
В ответ она зевнула и помахала в мою сторону, направляясь к кофемашине.
«Она не говорит, пока не выпьет свой кофе», — сказала Эмили с нахальной ухмылкой.
«Не у всех из нас есть твоя утренняя энергия, Эм», — ответил светловолосая близняшка.
«Но мы все еще любим тебя», — ответила Эмили, целуя сестру в щеку.
Как бы она, казалось, ни старалась, Мэл не могла удержаться от улыбки любви своей сестры, улыбки, которую она быстро спрятала за ободком кофейной кружки.
Следующие двадцать минут прошли, пока сестры обсуждали свои планы на день. Эмили подала своей близняшке завтрак, прежде чем сесть рядом со мной и заняться своим собственным. Было приятно видеть, что она ела с таким же пренебрежением к этикету, как и я. Может быть, это была черта, которую мы разделили с нашим отцом. Мэл ела намного сдержаннее, и двое
Исповедь дрянного мальчишки. Часть 3.