Тут же поспешно попросила не беспокоится: она - женщина замужняя и никто ничего не подумает.
На известиях о беременности я чуть отрезвел. Отбивать жену у брата, заводить семью и тем более детей совсем не входило на тот момент в мои планы, и теперь отъезд, вдруг, оказался малодушным избавлением от навалившихся душевных проблем и сложной ситуации. Поэтому я тем же вечером объявил всем, что скоро уезжаю.
В ту ночь Таня отдавалась мне с особым обреченным исступлением. Хотела вобрать меня всего в себя, запомнить, оставить себе. И, содрогаясь, одновременно умывала своё лицо слезами. Я целовал эти соленые губы и тоже хотел запомнить каждую секунду вместе и каждую черточку любимого лица на всю жизнь.
Через день я уехал. Слышал, что следующей весной она родила мальчика, потом, через год, второго.
Все дивились, что они получились такими разными. Первенец - светлый с голубыми глазами, в папу, а второй в деда по материнской линии, смуглый и кареглазый. Но сам я их никогда не видел.
Жизнь закрутила меня. Потом поменялась страна, экономический строй. Я завис на Дальнем Востоке на всю жизнь. И в памяти от Татьяны через года я бережно пронёс только её невероятную, не встреченную мною более, способность без счета кончать, сливочную мягкость её тела и горькую соль печали на её губах.
Внутри пустота