и соскучиться. Выглянула в дверной проём, вся обернутая в то ли в банное полотенце, то ли в махровую простыню, и сказала:
— Твоя очередь! Иди в ванну! Быстро!
«Быстро? Фигасе... - ухмыльнулся Антон. – Сама накупалась в своё удовольствие, а теперь ишь, раскомандовалась!»
Но тем не менее, он сходил в ванную, подмылся под душем, особое внимание уделив члену, вытерся и голышом (оборачиваться не стал) пришел в спальню.
Людмила Михайловна сидела на кровати. В спальне ярко горел свет, окна закрывали плотные красно-коричневые шторы.
— Хочу тебя видеть! – объяснила она, вскакивая. – Всего! До самой последней волосинки!
Полотенце (или простыня) с нее соскользнуло, давая возможность оценить её всю – голую – от головы до пят. Чулки она, соответственно, уже сняла и теперь была в чём мать родила.
Антон не приближался, стоял в дверном проёме и глазел на неё. Он впервые видел женщину! Голой! Всю! Причём при ярком свете, а не в полумраке и от головы до пят.
Раньше-то Людмила Михайловна то в халатике скрывалась, то в темной комнате. А Вика-то та совсем не дала собой полюбоваться. А тут – вот она... Женщина. Голая. Совсем.
Полнотой Людмила Михайловна похвастаться не могла. Рёбра, м-да... Рёбра выпирали, но не очень. Грудь – уверенная «двоечка», сосочки торчали задорно вперёд. Талия была. И живот не висячий, подтянутый с вполне красивым пупочком. Широкий таз, а вот бедра скорее подросткового типа. Да и ноги... Ну, чуточку кривоваты, конечно. Но нормально. Нормально!
Она поняла, что он её разглядывает, рассматривает самым беспардонным образом, улыбнулась, поинтересовалась:
— Ну, как я?
И добавила:
— Только учти, мне всё же не 18, а уже 34!
Действительно, для своих 34-х выглядела она замечательно.
— Повернись, - попросил Антон. Голос внезапно сорвался, слова прозвучали с эдакой хрипотцой. Людмила Михайловна игриво развернулась спиной, обернулась:
— Так?
— Да, - голос окреп. – Нагнись, пожалуйста...
Людмила Михайловна нагнулась, упираясь руками в кровать и выгибая спину, словно кошка.
— Так?
— Да...
Он шагнул к ней, положил ладонь на промежность, чуть сжал.
— Э, нет! – Людмила Михайловна вывернулась, снова развернулась, села на кровать и обеими руками притянула его к себе:
— Сначала я!
Она поймала ртом его снова вздыбленный член (ну, а как же он еще мог отреагировать на выпяченную попку?) и втянула его в себя максимально глубоко – даже закашлялась.
Антон восторженно закрыл глаза и замер. Людмила Михайловна выпустила член изо рта, чуть подрочила его правой рукой, обнажая головку, левой рукой поддерживая мошонку, и снова втянула в себя – голую залупу, лаская её во рту языком.
— Ой! – Антон неожиданно выгнулся, Людмила Михайловна неосторожно царапнула зубами обнажённую головку члена. – Больно!
— Извини, пожалуйста, я нечаянно! – она вытащила член изо рта, поднялась и поцеловала его в губы. Он не отстранился, причем, заметил про себя, что ему даже это приятно – целоваться в губы, которые только что ласкали его член. Или просто член?
Людмила Михайловна опустилась на кровать опять и снова взяла член в рот, а яички в руку.
Антон долго эту сладкую пытку терпеть не смог, и, наконец, ухватив женщину за подмышки, поднял её, развернул к себе спиной и заставил нагнуться. Она это сразу поняла, ухватила его член и направила себе во влагалище. Антон принялся трахать её с бешеной скоростью.
На этот раз он кончил первым. Но как только стал изливать сперму в неё, Людмила Михайловна осела тоже, упираясь лицом в кровать. И закричала. Наверное, сильно, но только её лицо было упёртым в матрас, поэтому и крик был заглушенным и прозвучал как стон.
Антон не обратил на это внимания. Он вжал лобок в задницу партнерши
После смены