Rosé Gold Mathusalem 1996 г. – 3 бутылки (так себе, водичка!), вообще стол был накрыт совсем небедно: 5-6 салатов, заморские фрукты, на холодильнике ожидал своей очереди громадный торт с циферками «18» и «70». В 00-10 принесли горячие шашлыки с пылу, с жара на белом блюде с крышкой; в 1-20 принесли такой же горячий казан с пловом. Володя был поражен. На Новый Год, по его подсчетам, ушла его годовая пенсия, если не больше.
Допив последний глоток коньяка, Володя к 5 часам утра упал на диван и захрапел. «Утро, надо похмелится, осталось ли?»
Осталось, на столе сиротливо стояла бутылка финской водки «Tangerine», и железная миска соленых огурцов, женщин не было. Странно, но голова не болела, похмеляться даже не хотелось. Но стоит ведь! Налил, выпил – как мандаринку съел. Закусывать не надо. Пришли гулёны. Время 4 часа дня.
— Дедуля, а мы погуляли по Москве! Ты все дрых и дрых, - веселым голоском приветствовала его Натуля.
— С Днем Рождения, дорогой деверь, - вторила Наташа. Почаёвничали на кухне, ТВ надрывался в зале. Володя выпил еще и еще. Он не был алкашом, но водка, которую пьют без закуски...
Опять уснул на диване. К утру 2 января его подняла Натуля:
— Бабуля умерла...
Позвонил жене, объяснил, что и как, та в «Черный тюльпан», где у неё работала подруга. В Быковском кладбище в Жуковском, рядом с маминой могилой похоронили Наташу, никого кроме них двоих не было. Только Володя и Натуля. Поминки тоже справили вдвоём. Еще одна бутылка финской. Утром он проснулся вместе с Натулей на его постели.
— Всю жизнь мечтала невинность потерять со столетним дедом, - верещала Натуля. – Я понимаю – ты одинок и между нами два поколения – все равно же инцест! Хоть бы сорок дней подождал, а то набросился...
— Тебе же не 50лет, и даже не 30 вёсен, не ворчи. Я холост. Завтра подадим заявление – женимся. Все мое тебе останется, будешь с машиной, с квартирой – завидная невеста.
— А ты куда денешься, дедушка?
— Мне 70 лет...
— Я бы не сказала, все порвал мне ТАМ, целку после первого раза нельзя трогать сутки, а ты 5 раз бросался, кого удивить хотел...
Владимир действительно женился на своей сварливой внучатой племяннице. Жили они долго, 364 дня, и интенсивно – каждую ночь, да не по разу.
Через год на свой 71 год рождения Володя умер, тихо, как и жил. На могиле тщеславная графиня Наталья Белёвская-Жуковская увековечила готическим шрифтом его графское достоинство. Кроме нее могилу никто не посещал. Молодая 19-летняя вдова вскоре вышла замуж. Но еще долго вспоминала незабываемые минуты с двоюродным дедом. Больше её никто никогда не доводил до пентаоргазма (пента – пять по-гречески).
Скорая помощь