грудь намного больше, и гораздо больше ее сисек видно, прежде чем они исчезнут за маленькими треугольниками верха ее купальника.
Этот костюм должен быть меньше других, потому что между верхней частью купальника и местом, где начинается загар, есть тонкая белая полоска кожи. Нижняя часть ее купальника представляет собой небольшой кусок материала, покрывающий ее киску, с завязками по бокам, которые соединяются с материалом, покрывающим ее упругую круглую попку. Я не знаю, почему я вдруг замечаю все это в нашей маме. Может быть, это потому, что моя сестра кончила и оставила меня с бушующим стояком.
Мама достигает нижней части ступенек и погружается в прохладную воду по шею. Она дрожит и вскакивает обратно в положение стоя, крича, что холодно. Я смотрю, как ее большие сиськи подпрыгивают вверх и вниз, и вижу эффект, который холодная вода оказывает на ее соски. Ее торчащие соски кажутся рельефными на верхней части купальника, когда она стоит в воде по пояс. Она видит, как я смотрю на ее сиськи, и небрежно отворачивается, снова погружаясь в воду по плечи. Она оборачивается, и я замечаю, как она смотрит на выпуклость в моих плавках, прежде чем начать плыть вглубь. Похоже, она улыбается, когда уплывает. Может быть мне показалось? Моя мама довольна тем, что у меня встал член, когда я смотрел на ее сиськи. Это может быть интересно.
«Давайте поиграем в обезьянку посередине», — кричу я Лизе и маме.
Моя сестра подплывает ко мне и шепчет мне на ухо. «Пока не я твоя обезьяна посередине». Она смеется, а потом еще громче говорит: «Хорошо, но мама посередине!»
Это игра, в которой один игрок находится в центре, а двое других перебрасывают мяч вперед и назад. Мама в середине и продолжает прыгать за мячом, а мы с Лизой продолжаем бросать его вокруг нее и через ее голову. Мы смеемся, играем и макаем друг друга, как дети. За исключением того, что я не могу оторвать глаз от маминых сисек с ее толстым выступающим соском, выталкивающим ткань купальника. Я ясно вижу их, гипнотически подпрыгивающих, в то время как она вскакивает, чтобы заблокировать мяч. Когда она стоит лицом к лицу с Лизой, я просто смотрю на изгибы ее прикрытой бикини задницы.
Мой член все время оставался твердым, и я ловлю маму на том, что она незаметно на него смотрит. Мама становится более агрессивной в попытках заполучить мяч, и я слежу за тем, чтобы было много контакта с кожей, когда мы ныряем и боремся за него. В какой-то момент, когда мама стоит лицом к Лизе, я беру ее за талию и поднимаю, втягивая ее обратно в воду на себя. Она смеется, когда мы падаем назад, и я умудряюсь прижимать свой твердый член к ее заднице, пока мы кувыркаемся в воде. Мои руки соскальзывают и «случайно» касаются ее груди, когда мы оба поднимаемся, отплевываясь.
«Ты обманываешь, Джек», — говорит она, все еще смеясь. «Я не буду играть, если ты собираешься жульничать». Она начинает идти к ступенькам. «На самом деле, с меня достаточно игр для одного дня. Вы, ребята, намного моложе меня». Она садится на ступеньки, и я подплываю к Лизе.
«Я перегоню тебя до другого конца!» — говорю я, подмигивая ей. Она тут же ныряет под воду и начинает плыть. Мы подходим к другому концу бассейна примерно в одно и то же время, и я пользуюсь случаем, чтобы спросить Лизу, заметила ли она, что мама ведет себя странно.
«Я только заметил, что ты ведешь себя странно, пялишься на маму и постоянно
Мария-Троица