их недавнему гнёздышку и тщательно обнюхал его. Особенно долго он задержался на том месте, где пролилась кровь девушки. Потом он подошёл вплотную к полуодетой Виолетте, вытянув свою страшную мохнатую морду с зубастой пастью. Его круглые чёрные зрачки, окружённые желто-коричневой радужкой глаз, зловеще уставились, не мигая, на девушку, словно он смотрел прямо в душу. Ещё мгновение и пёс со звериным рыком свирепо набросится на беззащитную девочку, сомкнув свои мощные челюсти на её нежном горле. А потом будет рвать её мягкую плоть громадными клыками, придерживая передними когтистыми лапами, упиваясь хищническим восторгом, пьянея от парного мяса и свежей, дымящейся крови...
Псина приблизила свою пасть вплотную к голой и такой уязвимой сейчас промежности Виолы, ткнулась своим влажным холодным носом в нежнейшую складочку, шумно потянув воздух ноздрями. Девушка явственно ощутила холодок на своей вульвочке, потом её обдало жаром выдыхаемого зверюгой влажного воздуха. А потом... Кобель лизнул её ТАМ своим горячим шершавым языком... Виола вся сжалась от невероятного страха, и вместе с тем ей было чудовищно приятно. Приятно было ощущать прикосновения грубоватого и довольно жёсткого собачьего языка, чувствуя свою критическую незащищённость, будучи полностью во власти этого страшного зверя. Её колотила дрожь обуявшего её животного ужаса, отчаяния, безвыходности ситуации и одновременно стремительно нарастающее тактильное волнение, которое непостижимым образом переводило её скованность и зажатость от близости жуткого зубастого чудища с огромными когтями, острыми клыками и неизвестными намерениями в дикое напряжение перед разрядкой.
Девушка от страха зажмурила глаза, сморщив и отвернув лицо в сторону – лишь бы не видеть это лохматое чудовище! Она почувствовала, как по её бёдрам непроизвольно, предательски и неконтролируемо побежал ручеёк – Виола описалась от всей этой жути. Пёс отпрянул назад от неожиданности, развернулся и побежал прочь, махая высоко задраным хвостом. А Виолетта стояла ни жива, ни мертва, после пережитой встречи, опираясь спиной о деревянную плохо оструганную подпорку. Ноги её подкашивались, а по голым ногам хлестала моча, растекаясь по земляному полу большой тёмной лужей.
Виолетта покорно пришла в назначенный день, дождалась, пока все посетители уйдут и коридор опустеет. Ну что ж.... Пора... Она поднялась с жёсткой скамьи ожидания (намеренно жёсткой и неудобной, чтобы проситель и соискатели знали своё место и пропитывались пиитетом к кабинетным служащим, «мариновались» перед тем, как войти в кабинет.) Ноги предательски подкашивались. Виолетта с трудом налегла на дверь и переступила порог приёмной. Довольный, как кот, Джованни, окинул её беглым взглядом с головы до ног, похотливо ухмыляясь... Он просто упивался своей безграничной властью над беззащитной девушкой. Виолетта огляделась по сторонам – в углу стоял кожаный диван – и начала расстёгивать верхнюю пуговичку, направляясь к нему.
— Ты что, дура? Не здесь! – резко рявкнул Маттео Джованни. (Giovanni, как было написано на табличке у дверей кабинета). – А ну марш за мной. И он бесцеремонно схватил её за руку, потащил за собой через второй выход и комнату отдыха вниз по ступенькам. На первом этаже, когда лестница кончилась, они свернули направо, в темный плохо освещённый коридор с закрытыми дверями по обе стороны. Пахнуло сыростью и канализацией. Раздавался шум льющейся воды. «Там, наверное, душевые, туалеты, подсобки – догадалась Виолетта, - впрочем, какая разница, где меня будет трахать этот напыщенный козёл». Наконец Маттео выбрал одну дверь, распахнул её, смело шагнул в непроглядную темень и властно потянул за собой девушку. Щелкнул выключателем и зажёг свет. Это была довольно просторная комната без окон с большой, ярко горевшей электрической лампой без абажура под самым потолком. Видимо раздевалка. Стены покрашены светло зелёной масляной краской примерно на
Один день до восемнадцатилетия