улицу, подгонять машину к выходу с университетской территории. Она жила недалеко, и в хорошую погоду ходила пешком, однако с приходом поздней осени (а также с возросшей необходимостью являться к первой паре), предпочитала добираться до универа с комфортом. Чему была сейчас рада.
Отличница показалась через несколько минут после того, как Кристина остановилась у выхода. Положив руки и подбородок на руль, Хоук наблюдала за тем, как она прошла весь путь от входа в здание до ворот и в нерешительности остановилась перед ней, бросив на неформалку труднорасшифровываемый взгляд. На миг девушку кольнуло раздражение — если Ханна вновь собиралась показывать свой несгибаемый нрав, то больше Кристина бегать за ней не собиралась.
Но нет, помявшись, Ханна все же обошла машину и села на пассажирское кресло.
— Спасибо, — сухо и формально поблагодарила она, застегивая ремень. — По каким бы причинам…
Она не договорила, а Кристина, хоть и почувствовала новый прилив раздражения, решила проигнорировать вторую часть ее фразы.
Пока Хоук забивала в GPS адрес Ханны, та по телефону тихо договаривалась о вызове врача к определенному времени. И на долгое время это стало единственными словами, нарушившими тишину. Кристина вела машину, изредка бросая косой взгляд на блондинку. Ханна не пыталась перехватить ее взгляд, отвернувшись от девушки, прислонившись к прохладному стеклу и, кажется, дремала.
— Что все это значит, Кристина? — тихий спокойный голос едва не заставил девушку подпрыгнуть на месте. Но вместе с тем неожиданное обращение, не формальное «Хоук» и не насмешливое «Кристи», неожиданно приятно легло на слух. Если бы еще это произошло в более благоприятной обстановке…
— Можешь считать, что меня грызет совесть, и я пытаюсь ее хоть как-то заглушить, — попыталась привычно огрызнуться девушка. Положа руку на сердце, получилось неубедительно.
Ханна, кажется, считала так же. Она слабо усмехнулась, на мгновение оставив на стекле маленькие запотевшие пятнышки.
— Я не об этом, — она по-прежнему пялилась в окно, не давя на Кристину самоуверенным взглядом, как обычно. — Все это. Ты разорвала наши… наше соглашение. Я это понимаю. Но потом ты целуешь меня. Обнюхиваешь.
Кристина слегка покраснела.
— Ревнуешь?
— Не было такого.
— Допустим. Тогда просто целуешь еще раз. Но после этого обливаешь водой, когда я пытаюсь поцеловать тебя, — закончила Ханна.
— Чушь, — раздраженная Кристина даже ударила по рулю. — Ты не поцеловать меня пыталась. На что ты надеялась, зажать меня в уголок и снова трахнуть, будто так и надо?!
— Мой подъезд, — ровным голосом отозвалась Ханна.
— Что?!
— Мой дом. Мой подъезд. Ты чуть не проехала.
Кристина чертыхнулась, она и не заметила, что молчание длилось почти всю поездку. Припарковавшись, она глянула из окна на типичный обветшалый жилой дом, как по одному внешнему виду можно было судить, с ужасной планировкой, маленькими квартирами, раздражающими соседями и картонными стенами.
— Ты живешь здесь? — ужаснулась Кристина.
— Я предпочла бы пентхаус в центре, но моя зарплата пока не позволяет, — безэмоционально откликнулась блондинка.
— А твои… — начала было Хоук и тут же прикусила язык. Она вдруг поняла, что почти ничего не знает о Ханне и ее личной жизни. Она вообще не задумывалась о том, что у Ханны есть жизнь за пределами университета.
— Ты не ответила на мой вопрос, — староста, наконец, отлипла от стекла. Кажется, таблетки, которые ей дали в медпункте, наконец, начали действовать, и выглядела она чуть менее бледной. И сумела вновь выпрямиться в кресле, чуть развернувшись всем телом к Кристине. Последних ее слов она как будто не заметила.
Неформалка взяла короткую паузу, чтобы собрать разбегающиеся мысли в кучку.
Месть