«Хорошая игра», сказала я. «Намного лучше, чем я ее помню».
Она рассмеялась. «Я думала, тебе понравится. И есть твоя версия этой игры – помнишь».
«О, боже мой, точно - скульптура!»
Я могу себе представить, что каждый из нас делал, когда ложился спать в тот вечер.
Прошло несколько дней после игры в куклы. Каждый раз, когда я думал о том вечере, у меня вставал член. Я должен сказать, что это был, вероятно, мой самый эротический опыт за всю историю, и я просто не мог выбросить это из головы. Наши вечера дома, наши ужины, поездки на работу - все продолжалось так, как было. Наши разговоры были естественными и близкими, но ни в коем случае не сексуальными. Игры были своими собственными маленькими герметично запечатанными моментами или фрагментами во времени. Единственным исключением из этого правила теперь были простые и естественные штрихи, которые были добавлены в нашу повседневную жизнь. Когда я утром заходил на кухню, а она стояла у стойки и резала апельсин, я подходил к ней сзади, клал руки ей на талию, говорил "доброе утро" и чувствовал, как она прижимается ко мне спиной, когда она отвечала "доброе утро". Когда я передавал ей рюкзак, я проводил рукой по ее запястью. Когда она садилась рядом со мной на диван, она клала руку мне на бедро или трогала мои волосы за ухом, когда говорила что-то важное.
Зима проходила, и с приходом весны дни становились длиннее. Некоторые утра теперь были по-настоящему теплыми. И это также означало, что Лора начала носить весеннюю одежду. Я даже помог ей достать весеннюю одежду из подвала и разложить ее на кровати. Меня взволновала мысль о том, что она собирается начать носить эти вещи. Но я ничего не сказал. Ее уверенность в себе определенно была высока по отношению ко мне. Теперь она знала, как действует на меня, и я знаю, что ей это нравилось. Черт возьми, я наслаждался тем эффектом, который, как я знал, производил на нее. Таким образом, игры в их герметично закрытых маленьких моментах были отделены от нашей обычной повседневной жизни, и это, казалось, работало. Однако однажды вечером я немного протестировал границы игровой линии.
На самом деле этим вечером она лежала на полу перед телевизором, а солнце только садилось, так что свет еще не был включен. По мере того как солнце садилось, яркость в комнате продолжала тускнеть, а свечение телевизора усиливалось. На ней был красное полупальто и довольно свободные шорты цвета хаки, без обуви и носков. Я сидел на полу, прислонившись спиной к дивану, а ее ступни лежали вдоль моих ног справа от меня. Я положил руку ей на икру, и она как бы покачивала ногой взад-вперед, положив голову на руки, приподнятые на локтях. В этот вечер мои мысли были сосредоточены на ее теле, на наших играх и, в основном, на моем маленьком возбужденном "я".
Я начал растирать ее икры, но она никак не отреагировала. Здесь нет никакой игры, только мы двое, вместе. Никто не предлагал. Я позволил своей руке скользнуть вверх по ее бедру, и она просто сказала: «Не мог бы ты потереть мне ступни?»
«Конечно», - сказал я.
И снова опустился на ноги. Поэтому я довольно долго растирал ее ступни и надавил большим пальцем на центр, который, как я знал, ей нравился. Я мог видеть ее поясницу, я мог чуть-чуть приподнять ее свободные шорты, хотя все меньше и меньше по мере того, как солнце продолжало садиться. Через некоторое время я позволил своей руке снова
Рождённый ползать