А... Нет. Там была презентация нового оборудования одной немецкой фирмы. Вот и выбил себе у руководства командировку.
— Удачно?
— Ну, в целом – да. Теперь осталось продавить покупку для нашего санатория.
— Ясно... – пробубнила я, глядя на небо, потому что мне на лоб только что упало несколько холодных дождевых капель.
— Ты торопишься? Давай подвезу...
— Ой, спасибо, но мне сегодня совсем в другую сторону – к подруге обещала заехать.
— А это неважно. Садись.
— Но она в Красноармейском живёт... – промямлила я, уже шагая к его машине.
— Не имеет значения. Не на Луне же!..
Я послушно уселась на переднее сиденье, а Рома захлопнув дверцу, неспешной походкой обошёл авто спереди и сел за руль. Двигатель уже работал, я поднесла озябшие руки к потоку тёплого воздуха из печки. В этот момент, как по команде, по лобовому стеклу забарабанили крупные капли холодного осеннего дождя. Я даже поёжилась.
— Спасибо тебе. А ты как будто заешь, когда я без зонтика. – тут я лукавила, зонт лежал на дне моей сумочки.
— Ну... я ведь экстрасенс... – загадочно произнёс мой водитель и плавно тронулся с места.
«Ещё и экстрасенс...» – прошептала я мысленно, следя глазами за снующими туда-сюда по ветровому стеклу дворниками. Ну да... Вот оно, опять... То самое, забытое с подростковых, лет чувство дурацкой влюблённости...
На этот раз по дороге болтали мы не так много. Зато он почти всё время держал меня за руку. И не просто держал, он нежно поглаживал мою ладонь то с тыльной стороны, то снаружи. Он начал это делать, потому что видел, как я грела замёрзшие пальцы у печки.
Поначалу было как-то неловко, но я не возражала, потому что знала, что этого никто не может увидеть. Теперь рука моя давно согрелась, но мне не хотелось, чтобы он прекращал ласкать и гладить мою ладошку.
Рома тоже увлёкся этим процессом. Лишь изредка он переносил руку на руль, проходя сложные повороты. Но потом снова возвращался к моей ладони, послушно ожидавшей его на рычаге переключения скоростей.
Чем дольше мы ехали, тем яснее я понимала, что в этот раз уже так просто не захлопну дверцу этой машины и не зашагаю к подъезду. Что именно тому будет предшествовать, я точно не знала, но мысленно была готова к любому безумию. Ну... почти к любому.
Спустя примерно полчаса мы свернули с основной дороги сначала на дублёр, потом во двор. Асфальт там разбитый. Лавируя между колдобинами и припаркованным иномарками, Роман рулил обеими руками. А моя одинокая ладошка скучала на рычаге.
— Какой подъезд? – нарушил молчание доктор.
— Крайний. Точнее вон тот, угловой...
Пока он парковался, я встрепенулась и почти смирилась с мыслью, что сейчас мне придётся выходить. Наша машина почти уткнулась носом в кирпичную стену. Фары погасли. Справа от нас стоял чей-то огромный джип, а слева простиралась тьма возле неосвещённого подъезда.
Где-то далеко позади горел одинокий фонарь. Отблески его света едва позволяли различать очертания предметов. Несколько секунд мы сидели в тёмной машине молча. Потом я решила: сейчас или никогда!
Я повернулась к Роману и потянулась, чтобы поцеловать его в щёку на прощание. Он ловко развернулся и двинулся мне навстречу. Наши губы неожиданно слились в горячем поцелуе. Его рука легла мне на шею и потянула к себе, не давая шанса отстраниться.
Но я и не думала даже пытаться. Вместо этого я положила руку ему на затылок, запустив пальчики в его кудри, и тоже потянула к себе. Ох, каким же долгим и жарким был этот поцелуй! В пылу страсти его большая ладонь стала гладить меня по спине, по
Сказки старого Онана. Сказка четвертая: Тела, затянутые в ткань