- полковницей Сильвией и её навороченной парией, я с того памятного дня больше не виделся. Как объяснили девушки, у командира полка в то время хватало забот.
В один из выходных, Лара, лёжа со мной в постели после бурной ночи, объявила что время пришло, и что вскоре по борделям пойдут рекрутеры выискивая желающих отправиться с обозом в действующею армию, в обмен на амнистию. Спросила, желаю ли я ещё этого. Я без колебаний ответил что да.
И действительно, в самом конце июля, к нам заявились две женщины. Одна усталая чиновница, несущая под мышкой кучу папок и списков. Вторая — амазонка в форме, явно смущённая тем заданием что на неё возложили.
Сбивчиво произнеся явно заученную речь о том, что государство в опасности, и коалиция зла угрожает нашей священной родине, амазонка перешла к сути: Всем париям что согласны отправиться с армией, обещано полное прощение сроков, и будет предоставлена возможность выкупа после войны по льготным ценам. Принуждать идти насильно никого не могут, так как война весьма опасное предприятие, в особенности нынешняя. А священное право париев на жизнь, по-прежнему священно.
Мы трое - Я, Феаринол, и Майя вызвались первыми, решительно подойдя к севшим за стол, амазонке и чиновнице.
– Ладно. – вздохнула чиновница скептически нас разглядывая. – И за что вас таких красивых в бордель?
Я ответил хмуро:
– Избил до полусмерти свободного гражданина. О чём ни капельки не жалею.
Эльф весело:
– Подрался на мечах с городской стражей. О чём с удовольствием вспоминаю.
Майя упрямо:
– Грабила и оскверняла храмы Илассы. Что непременно сделаю снова.
– Да вы смотрю ребята с огоньком! – рассмеялась амазонка. – Значит там вам самое место!
На этом процесс принятия нас в доблестные вооружённые силы Валенсии, по сути завершился. Чиновница лишь переписала наши имена и сказала быть в любой момент готовыми.
На мой вопрос «а когда именно выступаем?», амазонка лишь странно ответила:
– Когда позовёт герольд!
Теперь о личной жизни.
Хотя само понятие «личная жизнь» применительно к парию звучит как плохая шутка, я всё-таки подсознательно цеплялся за иллюзию того, что хоть в какой-то мере - она ещё у меня есть.
Пожалуй начать стоит с пресловутой и беспокойной семейки Ленар: В течении месяца с нашего побега из замка, я получил два письма: Первое — от волшебницы Регилы. В сумбурно составленной писанине, мама нашей садистки, горько укоряла меня за то что я оказался таким неблагодарным. Угрожала мне непонятно чем, а в конце почти заискивающе просила меня «отпустить прошлое» и изменить свои показания, или вовсе отказаться от них: Дескать дело дошло аж до самой императрицы и теперь её дочери грозит обращение и пожизненная каторга.
Как я понял из письма, в ходе следствия открылось ещё немало других «подвигов» Наты, и её мамаша, пребывала сейчас в полном раздрае.
Признаться оно меня сильно разозлило и я не особо сдерживаясь в выражениях, отписался волшебнице, что никаких показаний я не давал. Я бесправный парий, (в том числе и «благодаря» их семейке) так что показаний в суде давать не имею права. Ко мне просто однажды пришла криминалист, молча считала память, и ушла. Но я всё равно, желаю её двинутой на голову дочурке - всяческих несчастий.
Второе письмо напротив - приободрило: Оно оказалось от отца Наты — Тома. В отличие от своей жены, с которой он пару лет назад разошёлся, мой наставник в детстве не стал ничего от меня требовать, или как-то оправдывать свою дочь.
Вместо этого он чисто по-человечески попросил прощения: Написал, что хоть и догадывался о её наклонностях, но ему и в голову не пришло, что всё зашло так далеко.
самотык и вагина