палкой так, что ты не сможешь ходить. Разумеется, больничный тебе будет предоставлен. Согласна?
— Разумеется, - мама спокойно кивнула головой.
— А ты, милая, будешь смотреть, как тело твоей матери корчиться от ударов. Как она орёт, умоляет прекратить, захлёбываясь собственным криком. Палка очень быстро рассекает кожу, и через какое-то время приходиться бить по кровавому месиву. Омерзительный чавкающий звук, - Герман поморщился, качая головой. – Тебе не понравится… так что, постарайся…
— Бред какой-то! Вы меня запугиваете? – я посмотрел в холодные глаза мужчины.
С одной стороны, мне не верилось, что он действительно так сделает. С другой… я достаточно хорошо его узнал, чтобы… Чёрт, нихрена я его не узнал! Он может забить нас обоих до смерти, и спокойно продолжать заниматься делами! Я посмотрел на маму, которая стояла, опустив плечи. Она даже не пытается подбодрить меня взглядом… Её наслаждение болью вряд ли распространяется на такую кровавую расправу. Придётся постараться!
С диким выкриком я начал кидаться на Германа, либо пролетая мимо, либо отлетая назад, отброшенный резким ударом… чаще всего, незамеченным, но крайне болезненным. Не обращая внимание на боль, я снова и снова повторял атаки, не успев отдышаться. Нет, так точно не пойдёт… Упав в очередной раз, я жалобно заскулил, умоляя его не трогать мою маму. Брезгливо посматривая на меня мужчина подошёл, протягивая руку, и тут я резко выкинул ногу, целясь ему в пах! Он чуть повернул бёдра, и мой последний порыв улетел в пустоту.
Он чуть повернул бёдра, и мой последний порыв улетел в пустоту.
С диким выкриком я начал кидаться на Германа, либо пролетая мимо, либо отлетая назад, отброшенный резким ударом… чаще всего, незамеченным. Не обращая внимание на боль, я снова и снова повторял атаки, не успев отдышаться. Нет, так точно не пойдёт… Упав в очередной раз я жалобно заскулил, умоляя его не трогать мою маму. Брезгливо посматривая на меня, мужчина подошёл, протягивая руку, и тут я резко выкинул ногу целясь ему в пах! Он чуть повернул бёдра, и мой последний порыв улетел в пустоту.
— И что ты поняла? – спокойно спросил он.
— Думаю, будет справедливо, если вы меня так изобьёте…
— В этом мире, вообще нет справедливости. За ошибки одних, расплачиваются другие. Что я тебе сказал в самом начале?
— Про самое главное? Запоминать свои эмоции… - он ещё и поглумиться решил!
— Ты запоминала? Ярость, ненависть, бессилие, решимость… как всё это слилось в последний подлый удар! Как тебе не стыдно, - он осуждающе покачал головой. – Галатея, спасибо за помощь. Можешь продолжать свои занятия.
— А? – окаменевшая мама вздрогнула от неожиданности. – Вы не собираетесь меня…
— Нет. Пока нет… - он обернулся ко мне. - Теперь ответь, почему ты решила, что я так сделаю?
— Ложь! Это была ложь! – почти закричал я, поняв его игру. - В которую я поверил, и она стала для меня правдой! Это описание избиения…
— Умница. Описание, помогло нарисовать тебе картинку. Авторитет, построенный на правде – как алмаз. Очень прочный, красивый, но… очень хрупкий! Если подмешать к нему ложь, она сделает авторитет пластичным, управляемым… Не обязательно, что-то делать! Главное, чтобы окружающие были убеждены, что ты это сделал или можешь сделать. Настоящий авторитет, создают другие! Кстати, на будущее… В следующий раз, мне действительно придётся избить твою мать… просто, для поддержания авторитета. Думаю теперь ты легко справишься со своим противником.
Он развернулся и спокойно вышел из зала. С бессильным рычанием я ударил кулаком в мат и поморщился.
— Если ругаешь себя за доверчивость, - мама подошла ко мне, помогая подняться.
Сон наяву (Умоляю, продолжайте!)