уклониться смогла с неимоверным трудом. Теормех мальчики сдавали за 100 зеленых, а девочки за секс. Я знала всё на три балла, но Сидоров Иван Иванович (кликуха Пидоров) не захотел оценить объективно мои знания. Пересдача – не наш метод. Пошла к дяде Мише, оформили меченные купюры, но у меня, девочки, он не возьмёт, а подкупленный бесплатной сдачей теормеха сокурсник зелень отдал, пять баллов получил – тут-то и вошли доблестные защитники законности и правопорядка. Уехал Пидиров своей жоп.й отрабатывать ранее полученные от студентов блага. На призыв, кто получил оценки за деньги или секс, нашлось три сокурсницы, которых в следующем году отчислили за систематическую неуспеваемость.
Что ни говори, а девочкой я была до пятого курса. Во время дипломной практики со мной вместе готовил свой диплом Рустам, мальчик из Ташкента. Он был такой вежливый, такой обходительный, говорил:
— Вы, Оляхон, мне как сестра (пятый курс – он называл сокурсниц на «вы», правда ребятам вполне «тыкал»). Студенты в основном были безлошадные, у Рустама была «Жигули»-шестерка, он не пил, не курил, не матерился, мог поговорить о литературе, искусстве. Уже закончив собирать материалы к дипломной работе десять лоботрясов, я и Рустам в том числе, поехали на двух авто на маёвку к нему (студенту!) на дачу. Дача - не хоромы, но двумя комнатами с мезонином, барбекю для шашлыка, котлом для плова и шурпы на летней кухне были обеспечены. К вечеру, пятеро решили вернуться. На ночь остались моя двоюродная сестра Вера со своим парнем Сергеем, Рустам, я и студент четвертого курса Вася, которого взяли, как второго шофера. Первым вырубился Вася, вот тебе и второй шофёр, Сергей ходил на бровях, Вера не пропускала ни одного тоста, запивая водку пивом, Рустам пил минералку (ему религия не позволяла спиртное), а я пила французский «Реми Мартини» - бутылка 0, 7 – практически в одно горло.
— Я буду спать на чердаке – одна, - пьяная ушла на мезонин. Легла там на диван, не раздеваясь, и улетела. К утру, часов в 5 приперся Рустам, я забыла закрыться на шпингалет после утреннего слива избыточной жидкости из организма.
— Зачем же Вы закрылись, Оляхон? Я хотел сделать Вам предложение, - встал на одно колено и протянул мне кольцо с бриллиантом не менее 10 карат. Оля, я прошу Вашей руки, отдаю вам своё сердце.
Трое голых обормотов у входа захлопали в ладоши.
— Оля, - голая, как была подбежала ко мне Вера и шепотом, - этот камешек стоит не менее пяти лимонов. Соглашайся, у них подарки обратно не требуют, не захочешь замуж - не пойдешь.
— Рустам, надо спросить у родителей...
— Так поехали, - Рустам был полностью одет, - вы, мальчики и девочки, продолжайте, потом я пошлю за вами машину.
Поехали в Москву. В 7 часов были у меня дома. Папа и мама уже одетые и совсем не заспанные, какие-то два узбека и две узбечки в гостиной как будто только нас и ждали.
— Мы не против – сказала мама, папа лишь кивал, опустевшая бутылка «Реми Мартини» верно подсказала, чем мужчины занимаются.
— Уважаемые, - улыбаясь спросила я, - а вам Аллах не запрещает, как моему жениху, пить спиртное?
— Аллах всемогущ и всеведущ – это было сказано на арабском, я просто не смогу воспроизвести – в милости своей запретил мусульманам пить вино, а про коньяк, ром, водку, текилу в Коране ничего не сказано. Петя наливай – папа налил, причем узбекским молчаливым дамам не наливал. Выпили, как русские пьют водку, закусили колбасой.
Как тетя стала учительницей