А вот послушайте ещё одну сказку. Бают, мол, замужество для девиц - хуже смерти. Дескать, это парни жениться хотят, чтоб можно было, когда вздумается утехам любовным предаваться, а в ухаживаниях особо не стараться. Девицам же молодым свобода потребна - с подружками песни петь-напевать, да цветочки по лугам собирать. Вот такие россказни и сочиняются.
А на деле же девицы замуж не меньше хотят. Вот и Алёнушка, когда выросла, да когда между ног зачесались, так замуж захотела, что куда деваться! Хотя, как выросла... годочками уже на выданье, а сама росточка небольшого, худенькая, тоненькая. В плечиках хрупкая, в бедрах узкая, а в поясе так и вовсе тростика, словом, невесомая былинка. Грудки хорошенькие, хоть и маленькие. И никем ещё не ласканые, для суженого оберегаемые.
А желающих для Аленушки суженым стать хоть отбавляй. Хоть и не может молодушка женскими округлостями похвастать, а до того хорошенькая, что вокруг цветка ранним летом столько шмелей не вьётся, сколько парней вокруг неё.
Да и сама Аленушка о добрых молодцах мечтает, щелка девственная соком истекает. Оттого дважды в день грудки маленькие мнёт, между ног усердно трёт. А если успеет, то и ещё разок-другой потеребит. Благо, летом до местечка своего добраться девице легко: подол подобрала, и вот тебе - вареник сам в ладошку ложится. А коли спугнёт кто, так в мгновение ока подол вниз спадает, мокрую щёлку прикрывает, знай только румянец усердной работой объясняй, да сосочки, через сарафан торчащие, прикрывай.
Так и балуется с собой Алёнушка уже давно. Раньше-то оно понятно, другого спасения от бурного желания не сыскать, но теперь-то уж совсем невеста - пора замуж выдавать.
Посему то и дело красна девица к матушке ластится, словно кошка, в глаза заглядывает и вкрадчиво выспрашивает:
— Маменька, когда же замуж мне будет можно?
А матушка ей и отвечает:
— Сама знаешь, доченька. Как сдюжешь попочкой своей орех раздавить, тогда и можно под венец нарядить. Таков обычай.
Оно и вестимо: коль девица тощая да хрупкая, значит, хилая и супружеской жизни под мужиком не выдержит, а ей ещё детишек рожать. Оно понятно, что маменька за свою Аленушку-тростинку переживает.
И решила красна девица в готовности своей к замужеству всех убедить, во что бы то ни стало орешек попой раздавить.
На укромную заводь речную Алёнушка убежала, разделась догола и солнышку прелести свои показала. Грудки упругие стоят, на них сосочки розовенькие своей нежностью манят. Животик плоский совсем, а в поясе до того тоненькая, что, кажется, пальцами обхватить можно. Словом, что есть хрупкий цветочек. И знает ведь, что хороша собой. А вот как на ягодички ладони положила, так сразу сильно загрустила. Маленькую попочку свою сжимает и так про себя рассуждает: "Наказание у меня, а не попа - маленькая, плоская. Такой не то что орех не раздавить, а даже перед мужем будет стыдно покрутить."
Сидит Алёнушка, кручинится. Только собралась вареник смазать, чтоб тоску разогнать, глядь, мимо девица идёт и звонко песенку поёт.
Задницей я округлела,
Перед мужем ей вертела.
Смотрит на неё опять
И хочет в попу меня взять.
Ягодички я не буду развигать,
Может меня хоть хлестать.
Не знаю уж куда девать
Округлость их - везде видать.
Удивилась такой песне Алёнушка, выглянула из высокой травы и видит: идёт девица-раскрасавица, аж подол оттопыривает круглая задница. И не толстая бултыхается, а крепкая перекатывается. Как увидала такое Алёнушка, помчалась опрометью к молодке, даже сарафан надеть забыла - так и побежала голая.
Выскакивает, значит, перед самым носом у крали, та аж оторопела. Оно и не мудрено, когда на пустой дорожке слово из-под земли хорошенькая голая девица возникает. Да ещё и говорит:
Лина Максимовна, доктор наук