которые привлекли бы моего милого похотливого брата. Как кто? Как та гадкая Чери и ее дрянная подружка Сюзи, которые - не отрицай - бросаются на тебя. Боже, если бы эти две юбки стали еще короче, а их вырезы еще ниже - тьфу, отвратительно! И Кенни, если бы я когда-нибудь поймаю, как ты трахаешься с одной из этих шлюх - ну, однажды, когда я буду делать тебе минет, я откушу твой член!"
"Лори!" Кенни взвизгнул, как маленький мальчик, которому сжимают яйца. "Ты бы не стала, не так ли?" Его бедра сжались в реакционной попытке защитить интимные места.
— А если говорить о папе, то он собирается оставить тебе, мой милый негодяй младший брат, коробки с презервативами. Он так гордится тем, что ты демонстрируешь свою мужественность. Ему интересно, какую молодую шлюху ты трахаешь.
«Папа и не подозревал, что эта «девушка» — это я, и все презервативы, которые он купил, спасли его дочь от того, чтобы ее обрюхатил... его супервозбужденный сын. Не смейся, Кенни! Это не смешно! Я не какая-то свалка спермы для моего младшего брата, чтобы «посеять его дикий овес».
«Кенни, прекрати! Прекрати прикасаться ко мне! Я злюсь на тебя! И злюсь на себя за то, что позволяю тебе идти своим путем. Кенни, я должна злиться на тебя... ох, черт, как хорошо, когда ты сосешь мой сосок А? Как ты успел раздеть меня?
«Ох, Кенни, не надо. Ох, ты делаешь меня мокрой… ох, кто-то очень жесткий. Кенни, ты ужасен. У тебя есть резинка? Есть?»
О, да... Я такая доступная шлюха.
Сарай был построен на небольшом возвышении за нашим домом. Мой дедушка, который был мелким фермером, держал там свой трактор, семена, удобрения и инструменты. После того, как он скончался, большая часть его вещей была продана, отдана или просто выброшена. Затем мои родители использовали сарай в качестве дополнительной кладовой, пока Кенни, мой младший брат, каким-то образом не умудрился сделать это место своим.
Сначала Кенни ходил туда, когда был расстроен и дулся, пока я не приходила за ним. Затем это была его мастерская, когда он начал убирать, разбирать и ремонтировать вещи, которые он находил выброшенными или ненужными. Когда он занимался своей любительской фотографией, он с большим успехом оборудовал темную комнату для проявления пленки. Однако, когда Кенни поступил в старшую школу, сарай стал его мужской пещерой, личным местом, где он иногда спал (или делал то, что делали взрослеющие мальчики).
Сарай, наконец, стал «логовом греха» Кенни, и был хороший шанс, что, войдя в него, я пострадаю - и в конечном счете получу удовольствие - от творческого, но насквозь извращенного "подкарауливающего Кенни". Это было удивительно, какие развратные действия мог заставить меня совершать мой младший брат, и что он делал со мной, как только дверь сарая закрывалась.
Я научилась болезненному и крайне неловкому способу никогда не позволять этому ублюдку сладко уговаривать меня быть связанной, распластанной и голой на его рабочем столе. Боже, как он измучил меня в тот день, мучая поцелуями, ласками и проникновениями пальцами. Воспользовавшись моей беспомощностью, он засунул бы свою руку в мою киску (черт, я думаю, у него уже было четыре пальца) из подросткового любопытства. К счастью, он прекратил свой эксперимент, когда я пригрозила, что, если ему это удастся, его кулак будет последним, что он когда-либо сунет в меня.
Вы могли бы подумать, что после этого извращенного введения в легкий бондаж я бы научилась не заходить в сарай Кенни, если бы не хотела подвергнуться сексуальной эксплуатации. Тем не менее, однажды днем, когда наши родители и Труди отправились
Муж наказал!