почему это оказалось таким чертовски трудным делом. И затем...Я услышал, как Джеки плачет.
«Может быть, нам нужно сделать небольшую передышку», - предположил я.
«Может быть. Но думаю это все-таки не сработает», - сказала Джеки слишком тихо, чтобы ее можно было расслышать.
«Может быть», - ответил я в ответ, начиная чувствовать себя одновременно разочарованным и значительно неадекватным из-за своей очевидной неопытности.
Мы лежали в темноте бок о бок, держась за руки, но довольно долго не произносили ни слова. Наконец я не смог больше выносить тишину. «Может быть, мне стоит попробовать немного расслабить тебя пальцами?», - предложил я. «Может быть, тебе нужно еще немного смазки или что-то в этом роде»".
«Черт возьми, Джейк, я уже мокрая больше, чем когда-либо была на своей памяти. Но ты прав... может быть, с твоими пальцами.»
Некоторое время я ласкал ее клитор, щекотал его и вертел между пальцами, пытаясь имитировать то, как я нежно сосал ее губами. Она была влажной... и, возможно, еще больше к тому времени, когда я попытался ввести в нее свой палец. «Черт, она такая тугая!» Подумал я про себя, а затем попытался вдавить его в нее, пока она снова не застонала, но не от удовольствия, а от явной боли. И снова Джеки начала плакать, и на этот раз я действительно беспокоился, что кто-нибудь ее услышит.
Когда я услышал, как открылась дверь в мою спальню, первое, что пришло мне в голову, было «Черт...Мне действительно нужно не забыть запереть эту гребаную дверь!» И тогда моей следующей мыслью, высказанной вслух, было... «Бекки? Дон?»
Я не знал, кто из них там стоял, но, очевидно, кто-то был. Я даже не уверен, что Джеки знала о том, что кто-то еще находится с нами в комнате, но в каком-то смысле я был рад, что они были рядом. Когда она плакала, а я не был уверен, что, черт возьми, я мог с этим поделать, я был более чем рад любому совету, который могли бы дать нам Бекки или Дон.
«Может быть, я смогу помочь», - сказала мама.
«Мама?» - спросила Джеки.
«Шшшшш, детка, мамочка здесь, чтобы помочь тебе».
Иногда вы задаете самые глупые вопросы в самые необычные моменты, и этот был одним из таких. Может быть, это был мой способ попытаться проникнуться истинными чувствами моей матери по поводу того, что мы пытались здесь сделать, или что-то в этом роде, кто знает... но, какова бы ни была причина, я посмотрел на нее, когда она подошла к кровати и села.
«Где Бекки и Дон?» - спросил я.
«Они спят», - сказала она. «По-моему, слишком много вина. Я понял, что что-то случилось, когда стало очевидно, что они вдвоем пытались влить вино мне в глотку. И потом, то, как вы с Джеки вели себя друг с другом, точно так же, как вы двое вели себя, когда были детьми. Я знала, что ты что-то замышляешь тогда, и я знала, что ты что-то замышляешь сейчас. Когда я вышла из спальни и увидела Дон и Бекки, спящих в гостиной, я поняла, что они там стоят на страже. Не нужно было сложить два и два, чтобы понять, что вы были здесь вдвоем, а потом я услышала плач Джеки и точно поняла, в чем была проблема.»
«Она девственница», - глупо сказал я.
«Я знаю. Некоторое время назад она сказала мне, что все еще ей является».
К этому времени Джеки перестала плакать, но было очевидно, что она нервничает из-за присутствия мамы рядом.
«Это ты ворвалась к нам прошлой ночью, не так ли, Джеки?» спросила она.
Тонкие чувства -10. Продолжение