равномерно колыхаясь под напористыми толчками. И вдруг новая мысль пронзила её:
— Гандон! – завопила она, - ты надел гандон?!
Виктор остановился, подался назад, выпрямился и неожиданно влепил Шурке звонкую пощёчину. Потом не торопясь вытащил из упавших шорт маленький пакетик, вскрыл зубами и достал резинку.
— Я всегда держу слово, - спокойно проговорил он, - а ты не должна была мне «тыкать».
— Простите, - только и смогла пробормотать ошарашенная Шурка, держась за горевшую щёку. А Виктор как ни в чём не бывало, вновь навалился на девушку.
— Я. Же. Не. Скле-ро-тик, - словно вдалбливая в девушку слова проговорил он.
* * *
Они лежали в прибранной комнате, на заправленном диване и Виктор задумчиво то наматывал на кулак Шуркину косичку, то разматывал обратно. Девушка ещё обиженно сопела, всё-таки не стоило бить её, даже, если она и нарушила правила. Наконец она спросила:
— А почему нельзя было сделать всё здесь? У меня спина теперь болит...
Виктор охотно пояснил, будто только и ждал этого вопроса:
— Потому, что покрывало кровью бы твоей испачкалось. А в ванной - смыла и всё. А что до спины, так ничего страшного, даже полезно.
«Козёл!» - подумала Шурка и это было так неожиданно, что она фыркнула и чуть не рассмеялась. В конце-концов – дело сделано. Но Витьке – это она не забудет!
Налево или направо