выпуклостей выглядело весьма убедительным и возбуждающим. Наконец, мужские пальцы потянули край платья и обнажили Олесин зад перед камерой.
— Ой, мамочка, я так давно хотел это сделать, - Санек перешел почти на шепот, - я даже со своей девушкой расстался, потому что хочу тебя…
Одной рукой актер оглаживал оголенную ягодицу, а второй принялся неравномерно стягивать трусы с ее широкого зада. Когда это удалось сделать, в кадре показалась задница целиком, она в этой позе выглядела почти упругой, а сверху левого бедра, на внутренней его стороне обнаружилось ярко-коричневое родимое пятно.
— Мамочка, можно я тебя трахну? Я так давно хочу этого! – Санек согласно роли придал голосу мольбу и трагичность.
Тон актера был откровенно наигран, но в ушах Олеси он звучал как волшебная мелодия. Она уже ощущала, как напряженный кончик пениса прикасается к ее оголенным бедрам, как мужские ладони сминают ее мягкие выпуклости.
— Да, да, трахни меня, наконец! – Помимо воли вырвалось из груди Олеси.
Она сама принялась вращать оттопыренным задом, подавалась назад чтобы поскорее насадиться на член, совмещая приятное ощущение и пользу для фильма.
— Стоп! Стоп! – Крик режиссера донесся раньше, чем тот успел ворваться в спальню. – Я тебе сто раз говорил, что ты не должна ничего отвечать! Понятно? Мы сможем склеить кадры?
Последние слова были адресованы оператору и когда тот кивнул, режиссер выбежал за свой пульт также стремительно, как и появился. Трудно было свыкнуться с манерой босса кричать и одновременно обращаться к нескольким подчиненным.
— Мамочка, можно я тебя трахну? Я так хочу этого! – Повторил актер свою реплику.
Объектив камеры опустился на его напряженный член, заранее облаченный в презерватив и приставленный между ягодиц. Мужские пальцы впились в мягкие ягодицы Олеси и развели их в стороны, а в кадре крупным планом появилась пульсирующая, жаждущая вторжения звездочка сфинктера в поросли черных, жестких волосков. Если режиссер стремился достичь достоверности, противопоставив неухоженную промежность взрослой женщины гладковыбритой Настиной щелке, ему это удалось наилучшим образом - трудно себе представить мамочку с бритым лобком и выбеленным участком вокруг ануса. Начавшая полнеть фигура Олеси уже утратила женскую гибкость, но тем достовернее она выглядела в кадре.
Олеся ощущала, как затянутая в латекс головка прижимается к ее текущей вульве, потом мокрым и холодным любрикантом она прикасается к зудящей тесной дырочке. Женщина текла по-настоящему, когда крепкий, прямой член потирался о ее чувствительные места, хотелось даже самой насадиться, не дожидаясь активности партнера. Наконец, головка прижалась к жаждущему анусу, ее сливовидная форма слегка смялась и началось давление. Опытный актер умел противостоять выскальзыванию, он не допускал прогулок члена вниз и вверх между ягодиц, а весь нажим приходился точно в цель.
Очередной порыв Олеся не сумела сдержать, она сама громко выдохнула и подалась всем телом назад, упираясь обеими руками в крышку комода. Головка легко погрузилась в разверзнутый сфинктер и замерла. Рука режиссера уже потянулась к пульту, когда Настя ее удержала, побежденный неизбежностью, Эльдар откинулся в кресле и безучастно следил за тем, как рушится его сюжет. На кухне царила полная тишина, затаив дыхание, группа следила за происходящим на экране: головка едва заметно шевелилась в растянутом добела анусе, но не выпадала благодаря усилиям опытного актера. Сюжет безнадежно отступал от замысла режиссера - неумелая инициатива Олеси грозила разрушить планы - но пока еще оставался в общих границах задумки.
Избыточная смазка и точное движение партнера сделали свое дело. Даже та малая толика разрывающей боли перед наступлением блаженства оказалась совершенно несущественной. Невыносимая жажда наслаждения овладела Олесей, хотелось прижаться своим задом к животу молодого мужчины, впустить его крепкое копье в
Арабские страсти-мордасти