после этого времени... Единственно, жена могла, например, хлестнуть Юлю полотенцем, если та выскакивала утром на кухню в совсем уж откровенных трусиках и лифчике – либо совершенно прозрачных, либо настолько крохотных, что лоскутками ткани едва были прикрыты лобок и ареолы. «Бесстыдница! – ругалась моя жена. – Хоть бы отца постеснялась!». М-да, знала бы она, насколько ее дочь бесстыдница, и насколько не стесняется отца! Сама же Юля довольно улыбалась, следя за моей реакцией из-под длинных ресниц и выходила, игриво раскачивая попкой. Естественно, после такого спектакля я не мог дождаться вечера, чтобы снова сжать это идеальное, полностью покорное мне, тело в объятиях...
При этом дочь совершенно не ревновала меня к матери. Наоборот, в середине недели или в какой-то выходной могла тайком прижаться ко мне в коридоре сексуальными выпуклостями, и страстно прошептать: «Как же я хочу тебя, папочка!» и забраться мне в шорты, чтобы приласкать мгновенно реагирующий член. А потом, невинно хлопая голубыми глазами, словно я делаю что-то не то, протянуть: «Ну, па-а-ап! Зачем ты так? Сегодня ведь мамина очередь!». При этом ее пальчики продолжали шуровать у меня в шортах, никак не влияя на незамутненное недоумение, написанное на красивом лице. Затем она отстранялась и уходила в комнату, выписывая попкой такие восьмерки, что я готов был выпрыгнуть из шорт. И неудивительно, что после такой обработки секс с женой проходил к обоюдному удовольствию, хотя по эмоциям конечно до интима с дочерью изрядно не дотягивал...
И вот в нашей жизни появилась одноклассница Юляши. Там вообще было все запущено: два года назад отчим изнасиловал Настю, так ее звали, а потом сел на 10 лет за что-то другое. Мать стала выпивать, водить ухажеров; еще не алкоголичка, но на верном пути к этому. И моя дочка взяла над одноклассницей шефство, чуть ли не поселив Настю у нас. Не знаю, сказалось ли все произошедшее в ее жизни, или она такой и была, но девочка была очень тихая, робкая и стеснительная. Как говориться, теперь таких не выпускают... При этом она была очень симпатичной. Кукольное фарфоровое личико с заостренным подбородком, маленьким пухлым ротиком, аккуратным носиком, блестящими карими глазками, черными бровями вразлет... Чуть-чуть, самую малость, лопоухая... Пышные прямые волосы темного оттенка... Фигурка худенькая, стройная, как кипарис, однако из-за узких плеч и совершенно тонюсенькой талии упругая грудь второго размера и попка орешками придавали ей очень сексуальный женственный вид. Конечно до моей белокурой, голубоглазой красавицы-дочери ей было далеко, и поначалу Настя вызывала во мне только щемящие отцовские чувства, хотелось ее холить, лелеять и защищать ото всего на свете...
Нам с Юлей Настя особенно не мешала, даже когда оставалось на ночь – в нашем распоряжении была ванная и кухня. Я сначала побаивался за ее психическое здоровье – все же изнасилованной девушке, возможно, тяжело понимать, чем занимаются (тем более) отец и дочь! Жена спала, как убитая, поэтому ни я, ни Юля давно особенно не сдерживались, и Настя, сидящая в комнате, словно мышка, не могла не слышать девичьи стоны и мужские взрыкивания. Однако потом, когда мы пили «вечерний» чай, как ни в чем ни бывало, присоединилась к нам – к хитренько щурившей голубые глаза Юльке и мне, чувствующему неловкость от проявленной только что безудержной страсти. Конечно Настя краснела и смущенно опускала глазки, пряча их за аккуратными ресничками, но не уверен, что так не было бы и без нашего с дочерью несдержанного совокупления.
Но всё уже отнюдь не невинно!
Но дальше – больше. Иногда мы втроем смотрели сериалы в гостиной. И Юля стала подкладывать под
Димка