— сказал я, — я думаю, что маме уже надоело так много работать, и потом у нее будет больше времени, чтобы проводить его с тобой... и со мной, — сказал я ей.
Внезапно, мне пришлось прекратить этот разговор. Это было слишком неудобно. Я застегнул последний ремень на сиденье автомобиля, поцеловал свою маленькую дочку и похлопал ее по руке, прежде чем закрыть дверь.
Двадцать минут спустя, она мирно спала на заднем сиденье, пока я вел большой внедорожник по межштатной трассе. Моя дочь спала, но я не чувствовал себя в своей тарелке. Я все время повторял в уме ее грустные слова. Если трехлетний ребенок заметил это, значит, дело уже не только во мне. Именно на это намекала моя жена, когда я в последний раз спросил, почему она так часто гуляет со своими друзьями.
********
Солнце уже почти село, когда мы подъехали к дому. Моя жена, Лора, действительно была дома. Алисса побежала наверх, взволнованная и сгорающая от желания рассказать маме обо всех кузенах, которых она встретила у моих мамы и папы. Я шел позади, все еще поглощенный мрачными мыслями, которые укоренились в моей голове по дороге домой. Почему моя жена так много времени проводит в офисе или на вечеринках с подружками?
Я застал Лору сидящей перед своим туалетным столиком, накладывающей макияж в лифчике и трусиках. Она встала, чтобы поцеловать меня в щеку, в знак приветствия. Без предупреждения меня осенила мысль, что я не могу вспомнить, когда в последний раз она дарила мне крепкий, похотливый поцелуй и обхватывала руками мою шею, чтобы показать, как сильно она меня любит. Я сел на нашу кровать и стал наблюдать.
Алисса некоторое время разговаривала с ней, но мать ничего не ответила. Даже для маленькой Алисы было очевидно, что Лора не обращает на нее внимания, и через некоторое время, наша дочь замолчала и тихо пошла по коридору в свою комнату. Лора продолжала прихорашиваться, трогая волосы и нанося макияж.
— Что происходит, Лора? — спросил я, стараясь не выдать неожиданных эмоций.
Мышцы моего живота резко свело судорогой, и я почувствовал прилив крови к шее. Было трудно дышать.
— Что ты имеешь в виду, милый? — ответила она.
Она не заметила моего внезапного волнения и все свое внимание уделяла щеточке для туши, которая находилась так близко к ее правому глазу.
— Мы дома всего десять минут, — грубо сказал я, — а ты уже куда-то спешишь?
Она перестала расчесывать ресницы и посмотрела на меня, с плохо скрываемым нетерпением.
— Милый, ты же ЗНАЕШЬ, что я всегда хожу с девочками в пятницу вечером, — сказала она усталым голосом, который мы уже проходили.
Мне не понравился ее тон, и мне не понравился намек на то, что она делает то, что, как мы согласились, является правильным и нужным.
— Вообще-то, моя дорогая, — сказал я, с сарказмом, — ты встречаешься с "девочками" в субботу вечером, по воскресеньям, почти каждую среду и практически каждую пятницу после работы на "счастливый часок", и иногда, все они сливаются для тебя в один долгий, мучительный вечер.
Алисса тихо исчезла после того, как мать отгородилась от нее, и находилась в своей комнате с закрытой дверью. Я услышал, как одна из ее развивающих игрушек заиграла мелодию. Встав, я закрыл дверь спальни и, обернувшись, увидел, что Лора тоже стоит и смотрит на меня, без всякого выражения на лице. Быстро двигаясь, я подошел к ней и поймал обе ее руки в свои. Обняв их, я прижал к своей груди.
— Лора, — медленно сказал я, стараясь сохранить контроль над своим
Глупышка