Джек наблюдал, как его ти-шот летит точно в середину фервея. Он всегда делал один и тот же удар. Он не был длинным, он просто летел прямо по центру фервея. Два других парня уже сыграли, и настала моя очередь. Я приготовился и сделал небольшой тренировочный замах. Это был пар-5, довольно длинный и довольно открытый. Я просто решил попробовать и посмотреть, что получится.
Я крупный парень и четыре дня в неделю занимаюсь пауэрлифтингом. Мой жим лежа сейчас лучше, чем в колледже. Могу делать повторения с 102 килограммами так, что стероидные уроды в спортзале завидуют. У меня была новая клюшка, одна из тех, что из графитового композита, и я чувствовал себя довольно хорошо. Я попал в "сладкую точку", и у Джека отпала челюсть.
— Господи Иисусе, Эрик, ты пробил его. Это три сотни и пятьдесят гребаных ярдов, если это дюйм. Это гораздо дальше. Ты встаешь и делаешь выстрел, и у тебя есть орел.
В моей жизни было два орла. В этот раз, я чувствовал себя очень хорошо. Мы начали спускаться по фервею, и Джек сделал второй удар. Он все еще не дотягивал до моего первого. Я услышал, как зажужжал его телефон в сумке. Он немного плохо слышал, поэтому я сказал ему, что ему пришло сообщение. Он достал свой телефон, и его лицо побелело.
— Эрик, мне нужно идти, — сказал он.
— Что случилось? — спросил я.
— Что-то в офисе, — сказал он. — Отвези меня обратно, Эрик. Извини, но я пока не могу тебе об этом рассказать. Ты можешь отдохнуть после обеда, когда отвезешь меня обратно.
Джек был моим боссом. Он также владел компанией Whitman Enterprises. Я работал там с тех пор, как окончил колледж. Они наняли меня, когда я был на втором курсе, и я был там вторым номером. Это был семейный бизнес. Мы производили насосы, все виды насосов. Они были единственные в своем роде, разработанные для конкретных применений. У нас были литейный и механический цеха, и мы делали их от чертежа до готового изделия. Я был вице-президентом по производству и практически руководил предприятием. Дочь Джека, Элисон, была моим коллегой в отделе продаж. Я знал, что был какой-то шум о том, что нас выкупила швейцарская компания, и решил, что дело в этом.
Доставив его обратно в офис, я поехал домой. Я стоял на светофоре. Улица в центре города, была одной из тех старых мощеных улиц, и передо мной переходила улицу пожилая женщина. Я с ужасом наблюдал, как ее носок зацепился за один из булыжников, и она споткнулась. Она пыталась удержать равновесие, но теперь ее пошатывало вперед. Она уронила сумку с продуктами, снова споткнулась и упала. Я услышал, как она вскрикнула, когда ее руки ударились об улицу, пытаясь спастись. Хлопнув рычагом переключения передач на паркинг, я выскочил из машины, обежал грузовик и опустился на колени рядом с ней. Она плакала, и мне было ужасно жаль ее. Ее руки были в крови, а плечо явно сломано.
Я поднял ее на руки.
— Мне так жаль, — сказал я ей. — Я помогу вам. Все будет хорошо. Сейчас отвезу вас в больницу. Вы не ушиблись, кроме кисти и плеча?
— Нет, — всхлипнула она, — но я думаю, что моя рука сломана. Я уронила продукты и боюсь, что яйца в моей сумке тоже разбиты. Ну, и колени тоже в крови, милый. Моя рука так болит!
Она разбивала мне сердце. У меня самого на глаза навернулись слезы. Эта милая маленькая леди не заслуживала такого!
Калчаковые бани