чтоб простыть не успели, тоже на стол выставила. Присела, наконец... А то целый день на ногах, да быстрее-быстрее, на рысях всё – умаялась. Как им по тарелкам еду разложила, позволила себе хоть на спинку откинуться и после всей этой скачки с препятствиями дыхание перевести.
Ну, как полагается, сначала тосты в мою честь. Какая я прекрасная хозяйка, да в каком порядке дом с участком держу, да как чисто, да как готовлю хорошо. Потом они о своем начинающем предприятии – мол, только пингвинам в Антарктиде эта их железяка ни к чему, а во всем остальном мире она жизненно необходима. За это тоже выпить надо... и не один раз... Кстати, на самом деле не такая уж маниловщина оказалась, действительно в дальнейшем хорошо железяка по всему свету пошла...
Под хорошую закуску еще пару-тройку бутылок уговорили, причем ведь мешали, поганцы! Вижу, с такого дела мой уже совсем в отрубе, только бормочет что-то невнятное, а глаза невменяемые, в разные стороны смотрят. Но Виктор Михайлович еще ничего, держится. Так еще бы – алкоголь рассчитывается на килограмм веса, а у толстяка этих килограммов не меряно. Пошел тогда он здравицы в мою честь произносить, уже не о том, какая хозяйка хорошая, а что красивая, ухоженная, фигура прекрасная... всё такое. Ладно бы только произносил, а то после каждого тоста норовит как раз по тому месту погладить, что только что нахваливал. Мой-то к этому моменту совсем хорош, только и может, что очередную рюмку в себя опрокидывать. Так что на него надежды никакой.
Я хоть тоже захмелела немного, но понимаю, что ничего хорошего мне ближайшее будущее не сулит. Попыталась из беседки вырваться. Так черта с два! За мной глухая стенка, а по сторонам мужики сидят, разве что по головам можно. А этот жирный боров все настойчивее пристает, внаглую по груди и бедрам шарит. На мои слова – а я уже в ответ грублю по полной программе – ноль внимания. Стараюсь отбиться, царапаюсь даже – руки мои схватил, не вырваться. Мужа тоже нисколько не стесняется, впрочем, тот и не видит уже ничего, только мычит и слюни пускает. Думаю, мало мне грибничков этих чертовых, так еще тебя, пузатая скотина, отпихивать. Ну, просто совсем не знаю, что делать... В конце концов, сообразила. Как боров этот на секундочку от щупанья отвлекся, резким движением под стол нырнула. Хоть и ногами вперед, но выскочила!
Теперь следующая моя задача – мужа домой втащить, сам-то он точно не сможет. Из-за стола его вытянула, на себя взгромоздила, чувствую, не справлюсь. Ладно, хоть в борове что-то человеческое пробудилось, выполз, другую его руку себе на плечо закинул, потащили вдвоем. По дороге, правда, еще лапал меня все время, я уж особо и внимания не обращала. Во-первых, надо все-таки моего до постели дотащить, а во-вторых, много он одной рукой, да еще со спины, через мужа, не нащупается.
Приволокли, наконец. На кровать тело бездыханное уронили, я с него ботинки с одежкой стаскиваю, а этот деятель науки и техники у стеночки стоит, наблюдает. Так понимаю, от идеи меня силком заполучить не отказался, просто ждет, пока освобожусь. Затягиваю процесс – может, надоест. Как бы ни так! Минут десять я своего благоверного раздевала, да укладывала, а от стенки ни движения, только запах пота и дыхание хриплое. Больше уже тянуть не могла. Разогнулась, к двери иду. Тенью за мной. Но вот только из комнаты вышла, да дверь закрыла, сразу меня в охапку и к себе тащит. Молча пытаюсь вырваться – не кричать же, детей разбудить
Провинциал