одарив пришедшего восторженным взглядом и белоснежной улыбкой, но напомнила с толикой обиды:
— Конечно, была. Блин, Игорь, ты ещё конспекты по культурологии у меня брал и не вернул. Ты чё, забыл?
Игорь слегка напрягся, словно его попросили припомнить знаменитые архитектурные задания эпохи конструктивизма в родном городе, но его уже простили:
— Да ладно, забей. Кому она теперь нужна, эта культура? – и Светлана перевела стрелки разговора. - Я тебя несколько раз в «Таганке» видела с друзьями - всегда такой стильный, танцуешь клёво и вообще веселиться умеешь!
— А хули не веселиться – бабосики есть, - Игорь принял лесть Светланы, как что-то очевидное.
Николай смотрел на здоровяка будь то малыш, играющий в песочнице, на въехавший во двор самосвал с песком, полагая, что сейчас его попросят убраться на хер и не ошибся. Макс засуетился, как халдей в ресторане перед местечковым авторитетом:
— Колян, айда сюда! - он дёрнул шуянина за рукав, приглашая на нижнюю полку рядом с собой.
Николай воробушком перепорхнул в нашу часть купе. Игорь, не обратив на него внимания, грузно опустился на освободившееся место. Максим достал из сумки три бутылки «Премьера», зубами лихо сдёрнул крышки и протянул одну бутылку Николаю:
— Будешь?
— Спасибо, - Николай был очарован широтой жеста.
Вторую бутылку передали Игорю, тот сделал глоток и недовольно поморщился:
— Макс, это же моча молодого поросёнка, нет ли чего покрепче?
Максим досадливо скривился, но промолчал.
— Игорёша, угощайся, - Светлана выложила из сумочки на стол перед собой пакетик фисташек, початую шоколадку и отхлебнула из банки джин-тоника.
Я невольно вспомнил слова классика – «в Ялте, Сочи и других южных городах, как только стемнеет, в комнаты налетают мужики. На свет лампы. Один-два крупных, три-четыре мелких». Ай да, Михаил Михайлович - не в бровь, а в глаз!
После Тейкова в пассажирском салоне вновь выключили освещение, и яркий свет, лившийся со стороны тамбуров, походил на лучи прожекторов, освещавших «контрольную полосу» прохода.
Я прогулялся до проводника за чаем. Спящий вагон постепенно пропитывался специфическим запахом натопленного закрытого помещения, переполненного человеческими телами. Возвратившись, оставил бокал с чаем на столе и прошел в нерабочий тамбур. Там было зябко и накурено, изморозь снежной плесенью покрыла стёкла и углы. Кончиками пальцев я отогрел, процарапал небольшой иллюминатор и, прижавшись разгоряченным лбом к заледенелому стеклу, смотрел, как мимо бегут огоньки приближающейся станции. Петровский.
Когда вернулся в купе, Максим и Николай куда-то исчезли. На их месте пожилая женщина в белом платке, завязанном узелком у подбородка, укладывалась на застеленную постель, укрывшись с головой под одеяло.
За боковым столиком «свидание вслепую» перешло в новую фазу. Светлана, эмоционально размахивая руками, громким шёпотом расписывала Игоря, какая она «зажигалочка», и что мужчины разного возраста и национальности красиво добиваются её благосклонности.
— А вот был ещё один Амир с «крытого рынка», у него там павильон с цветами. Представляешь, как первый раз меня увидел – «Вах-вах!», хвост распушил, целую охапку роз подарил. Пристал, как банный лист, в «Сосны» звал. Я, конечно, в отказ, не люблю этих с юга, особенно старых... – Светлана грустно затихла, очевидно, припоминая что-то из своего девичьего опыта, потом взяла в свою руку ладонь Игоря и мечтательно прижалась к ней щекой. – А ты хороший.
Игорь внимал её со снисходительной улыбкой, очевидно, уже решив для себя, что «третий сорт не брак, а на безрыбье и рак рыба», и, когда она прижалась к его ладони, провёл большим пальцем по её губам, а потом запустил его ей в рот. Блондинка, не отводя от него взгляда, принялась, посасывая облизывать этот фаллический эрзац его мужского достоинства.
Граф