паче с заведующей столовой, это же смерти подобно. Это то же самое, как зимой в прорубь на реке нырнуть. Голым и с камнем на шее. Смущало лишь наличие у поварёшки мужа. Не прельщали Вову разборки с разгневанными мужьями, старался обойтись без этого. Но Тамара, как звали заведующую, успокоила
— Ты думаешь я не знаю, что сейчас мой муженёк блядёшек валяет? Кот из дома - мыши в пляс. И почему тогда я должна хранить ему верность, как та Пенелопа? Мог бы приехать, паразит. Либо переночевал бы здесь, либо с собой в город взял. Занят он шибко, видите ли. Вот и пусть рога носит, не всё мне одной. Так что, мы будем душещипательную беседу вести, или сношаться? Только учти, я уже трусы сняла, так что у тебя не получится отвертеться. Друзьями, может быть, и останемся, но ебаться всё равно будем.
И выставила на стол бутылку водки, закуску. Закуски было не много, а очень много. Заведующая столовой всё же.
Ну а потом пошло, поехало. Благо, что ей нельзя было шибко уж надолго отлучаться из столовой днём. Но и то успевала прокатиться с Вовой в лесок и попозировать. Причём, в отличии от молодаек, не жеманничала. Попросил показать себя во всей красе, так она и показала. Принимала различные позы, раздевалась полностью, потом позировала полуголой. И всё это было так естественно, словно не перед временным любовником обнажалась, а перед мужем. Хотя, по правде говоря, навряд ли перед мужем стала бы принимать такие сексуальные позы. Вова снимал и снимал. Снимал в полный рост, снимал бюст, снимал нижнюю восхитительную половину, снимал половые губки, которые Тома растягивала по его просьбе. А между съёмками они, словно с ума соскочив, еблись в разных позах. Сколько той травы перемяли, не счесть.
После очередной съёмки, вернувшись в лагерь, Вова проявлял плёнку. Надо всё делать быстро. Лето, жара, а на жаре отснятая плёнка быстро приходит в негодность и качество снимков будет уже не то. А Вова профессионал и привык работу делать качественно. Проявление, процесс не скорый. Тут важно всё: Качество проявителя, температурный режим, качество промывочной воды. Недаром он после промывки плёнки ещё и споласкивал её дистиллированной водой. Развешивал для просушки в сушильный шкаф, куда не попадала пыль, куда не могли пролезть вездесущие мухи.
Развесил плёнки сушиться и прилёг отдохнуть. Устал же, так чо. Не успел прилечь, Тома тут как тут нарисовалась.
— Проявил?
— Угу.
— Покажи.
— Ни фига подобного. Пока не просохнет, никаких показов. Залапаешь и испортишь. Подожди, пока просохнет.
— Долго?
— Ещё с полчаса, может чуть больше.
Тома стянула с себя платье
— Тогда у нас есть время. Есть же?- Она не спрашивала, скорее утверждала. - И чего тогда лежим? Кого ждём? Раздевайся.
Когда слабая женщина берёт что-то в свои руки, лучше подчиниться сразу и без пререканий. Иначе дороже выйдет. Вова с Тамарой давно уж никуда не спешили, не старались заменить неуёмной страстью нежность. Нет, они занимались любовью не спеша, отдаваясь неге. Обнимались, целовались, наслаждались близостью. Это не было страстным сексом с целью снятия напряжения. Это было единение тел и душ. Вова не прекратил катать мокрощелок из числа вожатых и воспиталок, чему и Тома не противилась. Дело молодое, а он не муж, так пусть его. Ей хватало, а это главное. Она понимала, что никакие молодайки не заменят её опыта и ей они не конкурентки. Она так и говорила любовнику
— Да они же оргазм имитируют. Они же по-настоящему кончать не умеют. Не проснулись ещё. Одно слово зассыхи и мне они не соперницы. Так ведь?
мой ласковый и нежный зверь