Когда я сидела за столиком ресторана в баре в пятницу вечером, в день нашей второй годовщины, ожидая приезда моего мужа Джона Типтона, мне было о чём подумать. Да, было о чём беспокоиться и о чём задуматься. В двадцать четыре года я выиграла в генетическую лотерею, когда дело касалось внешности, но погрязла в посредственности, когда дело касалось мозга, логических способностей и здравого смысла. Моя жизнь определённо складывалась не так, как я себе представляла.
Я Эшли Совероу, родилась в семье пары из среднего класса в сельском городке на Среднем Западе. Моя мать была красивой и полногрудой - что привело к моему выигрышу в генетической лотерее, когда дело касалось внешности, - но ни она, ни мой отец не отличались особым умом и всегда с трудом сводили концы с концами для нашей семьи из пяти человек (у меня есть двое младших - брат и сестра). В детстве я была застенчивой, в основном потому, что у меня не было уверенности в себе, когда дело касалось школьной работы, а также постоянно была настороже из-за историй, которые рассказывала мне моя мать о мальчиках, которые только и мечтают залезть к тебе в штаны и сделать тебя беременной, чего ни я, ни моя семья не могли себе позволить ни эмоционально, ни финансово.
Мне удалось остаться девственницей до первой брачной ночи с Джоном Типтоном, хотя это было нелегко, потому что ко мне постоянно приставали, так как после окончания средней школы (я закончила её, удивив всех в своей семье) я переехала в Миннеаполис, чтобы устроиться на работу секретаршей. Только потому, что я работала секретаршей в серьёзной юридической фирме, которая занималась делами о дискриминации по признаку пола и сексуальных домогательствах, я смогла держать волков на расстоянии. Когда я настойчиво подчеркивала, что работаю в " Winston et al.", любой, у кого есть хоть капля мозгов, понимал, что со мной лучше не связываться.
Я познакомилась с Джоном Типтоном вскоре после переезда в Миннеаполис. Он был помощником юриста низкого уровня, работавшим в другой юридической фирме в высотном здании, где располагались офисы Winston et al. У фирмы, в которой он работал, были хорошие отношения с Winston et al. - фактически они даже сотрудничали в некоторых делах. Джон был симпатичным парнем, но, по-видимому, у него была такая же заторможенная сексуальная жизнь, как и у меня, и он никогда по-настоящему не жаловался на то, что я хотела сохранить девственность до самой свадьбы. К сожалению, его умственные способности были ничуть не лучше моих. Только оглядываясь назад, я поняла, что, вероятно, никогда на самом деле не любила Джона. Он был хорошим парнем, я чувствовала необходимость выйти замуж (в том числе потому, что хотела секса), и он относился ко мне с уважением.
Хотя я была девственницей, когда вышла замуж, я купилась на мантру "секс - это величайшая вещь", как и большинство подростков и молодых людей в Америке. Эта мантра, кажется, пронизывает американскую культуру, о чём свидетельствуют фильмы, телереклама и средства массовой информации в целом.
Я была сильно разочарована, когда мы с Джоном впервые занялись сексом. Ничего подобного в рекламе не было. У меня не было настоящего оргазма примерно до двадцатого раза, когда мы это делали, и очень редко после этого. Я не знала, что реально (не в изображениях СМИ) всё может быть по-другому, и даже если бы я знала, я бы не смогла подступиться к разговору об этом с Джоном.
Не только моя супружеская сексуальная жизнь была не на высоте, но и жизнь в целом тоже.
Мой друг гинеколог