— Я сама пошла. — проговорила я чувствуя что Катя, в чем-то права -- если бы не те её слова, я бы так и не решилась пойти в это чертово кафе.
— Все равно… — вновь начала Катя.
— Брось Катька, кто ж знал, что так будет.
— А что все-таки было а? — не удержалась Катя от вопроса.
— Потом Катюш, ладно? — я закрыла глаза.
— Ладно. Я тогда пойду, позвоню своих и твоих успокою, а то мой уже прилететь собрался. Представляешь.
— Да?
— Да. Но я, сказала ему что бы не переживал, что со мной все в порядке, попросила его денег нам прислать на билеты.
— А с моим, ты говорила? — осторожно спросила я.
— Говорила, тоже мечется, переживает, к моему ходил денег просил одолжить, чтоб за тобой приехать.
— Ну?
— Чего «ну»? я позвонила, отговорила ну зачем ему сюда лететь, меньше знает, спокойнее спит. Понимаешь.
— Ага. — сказала я еще раз поблагодарив Катю за находчивость. — Молодец Катя. Тертая ты баба, все-таки.
— А-то. — она озорно задрала свой и без того вдернутый носик.
— Ладно, ты лежи я на улицу выйду, поговорю. Потом, опять приду. Ладно? — она встала.
— Ладно Катюша, иди, моему привет передай, скажи пусть не волнуется я уже в порядке.
Катя криво улыбнулась и, подмигнув глазом сказала:
— Не скучай тут без меня… — она ушла, а я осталась наедине со своими мыслями. Я слышала, что женщины подвергнувшиеся насилию, впадают в депрессию, но как ни странно, я ничего подобного не ощущала. Да было противно, противно даже вспоминать то что со мной произошло. Ясно как день -- я была не в себе. Разве я способна на такое? Представив себе лицо того Аладдина, я почувствовала вновь рвотный позыв. Собрав всю волю в кулак, я подавила его и сделала пару глубоких вдохов.
Даже лежа на больничной койке вспоминая себя всё то, что я творила, мне хотелось провалиться сквозь землю. Слава Богу, мы далеко от дома и никто из знакомых не видел меня в таком ужасном виде.
Ужас что если кто-то всё снял на телефон... а такие точно были...
Это ж надо такое... останавливать машины и, приставать к шоферам!
УЖАС!!!
Потом слабость взяла своё, я кажется задремала. Проспала я наверно долго, потому что когда открыла глаза, за окнами уже смеркалось, а в палате кроме Кати, был еще один мужчина. Судя по костюму с погонами, под накинутым на плечи халатом, работник органов. Видя что я открыла глаза, он обратился ко мне:
— Здравствуйте. Как вы себя чувствуете?
— Здравствуйте. Спасибо, уже лучше.
— Я следователь. Сможете говорить, у меня к вам пара вопросов?
— Да. Думаю да, только… — я сделала паузу — я мало что помню.
— Ну хотя бы что-то…
— Хорошо. — мне очень не хотелось рассказывать то что со мной произошло. Поэтому прибегла к спасительной тактике, притворяясь что ничего не помню. Но я чувствовала что кое-что рассказать мне все же придется, так мне самой будет легче. Я смогу как бы поделиться с кем-то своей ношей. Самое мне неприятное я утаила, не стала рассказывать, как со мной происходили страшные и отвратительные вещи, как я словно полоумная ползала по полу, умаляя это чудовище -- теперь он мне ни кем иным и не казался, «осчастливить» меня, пролить в меня свое семя, зародить во мне новую жизнь...
Тьфу, как же омерзительно теперь! Как вспомню так тошнит. И неужели это была я? Неужели это могло произойти со мной. Боже, как я буду теперь смотреть в глаза мужу!
Необычайный месяц сентябрь. часть 2