Волнуясь, я неуверенно поднёс свою трубочку к окошку и слегка её изогнул так, как показывала на мансарде Ксюша. От одного конца трубочки к другому побежали светящиеся кольца, и прямо перед моими глазами спроецировались ярко-зелёные голографические цифры: «38 198 руб. 14 коп.». Вся очередь ахнула от изумления: «Богатый какой!» – слышалось сзади, да и мои сопровождающие тоже заметно прифигели. Я сразу же понял, что совершил непростительную ошибку, раскрыв свои карты при всех. Но, судя по здешним ценам, я и вправду оказался весьма состоятельным гражданином – откуда же мне было это знать?! «Интересно, с чего у меня столько денег? Надеюсь, я в своей прежней жизни тут никого не ограбил...» – подумалось вдруг мне.
– Оплачивайте, – выдавила из себя обескураженная продавщица.
Ксюшка слегка наклонилась, согнув колени, и начала вынимать из попы свою трубочку, ну а Вадим уже достал из сумки свою.
– Ребят, не надо! – остановил их я. – Давайте я заплачу за всех.
– Спасибо, дядя Олег! – ответили они хором.
Когда мы с Ксюшей и с двумя гостями вернулись в дом Анатолия, я сразу поднялся на выделенную мне мансарду и приступил к исследованию возможностей трубочки и блокнота, пытаясь понять, как мне дальше набирать текст диссертации. Ребята же пока оставались внизу, ожидая визита ещё двух девушек. За полчаса возни я не особенно преуспел, но кое-какие мелочи стали до меня доходить: мне даже удалось набрать несколько предложений. И вот наконец послышалась трель звонка – я уже знал, что это звонок в калитку.
Подойдя с любопытством к окну, я увидел, как Ксюша отворила засов и встретила своих подруг, которые вместе с ней последовали к нашему крыльцу. Одна из девчонок оказалась миниатюрной, небольшого роста брюнеткой с прямыми волосами до плеч и с выразительными, немного восточными чертами лица. Одета она была в короткую, чуть выше пупка, белую маечку на бретельках, сильно открытые трусики светло-голубого оттенка, оголяющие примерно две трети попы, и высокие белые носки в рубчик с неизменными кроссовками на шнурках. Под маечкой у неё угадывалась округлая развитая грудь размером с грейпфрут с выпирающими сквозь ткань сосками (ношение лифчиков в среде местных девушек почему-то не котировалось). Другая же молодая особа была где-то Ксюшиного роста, с весьма короткими золотистыми волосами и славянского типа лицом с большими глазами и прямым носом. На ней были всё те же кроссовки с носками и самые обычные бежевые трусики из тонкой ткани – девчонка шагала без майки, с довольно маленькой, но аккуратной грудью и ярко-розовыми сосочками с правильными круглыми ареолами. Подруги хозяйской племянницы выглядели её ровесницами: обеим было навскидку лет по восемнадцать.
Ксюша и её гостьи скрылись за дверями и, видимо, присоединились к компании внизу – я же вернулся к своему главному занятию: чем раньше я освоюсь с технологиями, тем лучше. Трубочка давалась тяжело, но постепенно, мало-помалу я начал улавливать определённые закономерности в её поведении: какой величины изгиб, в каком направлении и в какой точке приводит к тому или иному эффекту. Прибор оказался очень чувствительным: малейшее изменение в степени изгиба, с кручением трубочки или без кручения, меняет получаемый результат. Для уверенного владения этим устройством, очевидно, следовало наработать мышечный автоматизм рук – а это требовало времени. Однако сдаваться я был не намерен, так как от моих успехов зависело комфортное существование меня в данном мире.
«Вызывает Серебряный парус», – внезапно раздалось в моём левом ухе, причём настолько внезапно, что я аж вздрогнул от неожиданности. Мне кто-то звонит! Но кто такой «Серебряный парус» и что ему от
как изменила мужу