мне впрыснуть! – подмигнула Ксюша Вадиму, собравшемуся уходить вместе со своей сестрой.
«Что?! Она просит его об ЭТОМ?!» – я уже понимал значение слова «впрыснуть», и меня почему-то покоробило, когда я услышал такое от Ксюшки. И хотя мне в этом трудно признаться даже самому себе, но в тот миг я испытал чувство неподдельной ревности. «А ведь ещё и суток не прошло, как мы познакомились...» – поразился я собственным эмоциям.
– Давай только не сегодня, – отмазался перед Ксюшей Вадим. – Нам с Юлей домой пора, да и я подустал.
«Он ещё и отказывается от ТАКОГО?!» – ответ Вадима удивил меня ничуть не меньше, чем первоначальная просьба Ксюши.
– Ладно тогда, давайте, до поздоровок! – слегка огорчённым голосом Ксения попрощалась с Вадимом и Юлей.
– До поздоровок! – крикнули брат с сестрой всем оставшимся.
«Прикольно! „До поздоровок“? Это вместо „до свидания“? А что, вполне логичная формулировка при расставании», – мой личный словарик здешнего диалекта обогатился ещё одной фразой.
Саша успела сбегать на мансарду за трусиками и стояла у крыльца «при полном параде», то есть в трусах и в кроссовках с носками, дожидаясь подругу Вику. Вика же, очевидно, что-то потеряла, и я даже догадывался что.
– Тётя Наташ! – обратилась она к хозяйке. – Вы не видели, случайно, мою одежду?
– А, это твои вещи валялись на кухне? – отозвалась Наталья. – Майку я убрала, чтобы не испачкать. Сейчас достану.
– А там ещё трусики были, голубенькие такие, – уточнила Вика.
– Я на них капнула маслом от селёдки и поэтому бросила в стирку. Что же ты их на столе-то оставила? – сокрушалась хозяйка. – Ксюш, а у тебя найдутся запасные трусики для Вики?
– Нет, тёть Наташ! Я ж вообще не ношу трусы, – Ксения выразительно развела руками: мол, рада бы, но не могу помочь.
«Вообще не носит трусы? Правда?» – я, конечно, это подозревал, но всё же был ошарашен откровением девушки – от услышанного по моей спине пробежали мурашки.
– Да не страшно! – выдохнула Вика. – Пойду тогда пока без трусиков, потом заберу как-нибудь.
Девчонка уже надела свою белую маечку на бретельках – кроме неё, на Вике были лишь высокие белые носки в рубчик да серо-голубые кроссовки со шнурками.
– До поздоровок! – прокричали на прощание подружки: блондинка Саша в трусиках, но с обнажённой грудью и миниатюрная брюнетка Вика в короткой, чуть выше пупка, маечке, но без трусов.
– До поздоровок! – ответил я своим новым знакомым, провожая двух девушек взглядом до калитки.
...Осмысливая прошедший день, я откупорил ещё одну бутылку «Ячменного колоса» и выпил её не торопясь в одиночестве во дворе дома. Когда я поднялся на мансарду, кровать уже была расстелена – как и обещал Анатолий, моя молодая соседка позаботилась об этом загодя. Саму Ксюшу я наверху не застал: она, очевидно, беседовала в нижней комнате со своими дядей и тётей. Будучи до предела вымотанным, я не раздумывая разделся до трусов и, не накрываясь одеялом, плюхнулся на узкую хозяйскую кровать.
Но даже несмотря на усталость, заснуть было нелегко: в голове крутилось множество разнообразных мыслей. Я пытался их как-то систематизировать, направить в определённое русло, но мысли развивались по своей собственной логике, отказываясь подчиняться моей воле. «А что, если всё это мне снится? И тогда я завтра проснусь в привычном мире, где всё станет так, как прежде...» Однако мои эмоции были настолько противоречивыми, что я затруднялся даже понять, хотел бы я, чтобы всё оказалось сном, или не хотел. Так я пролежал, наверное, с полчаса, изредка переворачиваясь с боку на бок.
Письмо милому мальчику