только мы. Я мог бы загипнотизировать ее сегодня вечером! Я мог бы. Я мог бы это сделать.
Теперь, если бы я только мог заставить свои ноги работать.
2:30 ночи - это блестящая идея. СЕЙЧАС было бы самое подходящее время.
Ложась спать, я надеваю старые боксеры и серую футболку, и я просто остался в них, когда прокрался по темному коридору в ее комнату в 2:30 ночи. Это было безумие, она могла взбеситься. Я чувствовал, как мое сердце колотится у меня в ушах. Там была кромешная тьма. Ее дверь была закрыта. Я, как можно медленнее, открыл дверь в ее комнату. Шум открывающейся двери казался невыносимым, но на самом деле это был всего лишь щелчок и шуршание по ковру. Я стоял в ее комнате. Два окна по обе стороны ее кровати пропускали тонкие полосы света от уличных фонарей. Ее шторы были голубыми, и когда мои глаза привыкли, комнату залил мягкий бело-голубой свет, и очертания всего стали четкими. Я видел, как она лежала на спине, слегка повернув голову в сторону. Ее светлые волосы взъерошились вокруг головы. Я подошел к ее кровати, слегка наклонившись, а затем опустился на колени у ее прикроватной тумбочки.
Она спала на двуспальной кровати, натянув простыню и легкое одеяло до подбородка. Я мог видеть ее мягкие белые щеки и подбородок, светлые волосы, закрытые глаза. Она спала, слегка надув губы, лежа на спине. Я мог видеть, как поднимается и опускается ее дыхание. Я посидел там, вроде как устраиваясь поудобнее. Мне нужно было успокоиться. Мне хотелось начать громко смеяться, чтобы немного снять стресс, и в какой-то момент я даже просто тряс руками в воздухе с беззвучно открытым ртом. Она не пошевелилась. Я сидел на краю кровати, где она была ближе всего к краю, то есть с левой стороны, когда я достиг точки невозврата. Поднявшись на колени, я перегнулся через край ее кровати и прижался губами к ее уху. В ту долю секунды, когда я собирался заговорить, все вернулось ко мне: темнота, тепло, ее волосы, ее дыхание, ее запах.
Едва слышным шепотом я сказал: «Тебя клонит в сон».
Пауза. Я пристально наблюдал за ней, продолжая: «Тебя клонит в сон. Я собираюсь сосчитать до десяти, и по истечении десяти ты будешь загипнотизирована».
Теперь меня по-настоящему трясло. Я просто подумал, что все это может каким-то образом пойти наперекосяк. Она отвернулась от меня, помедлила мгновение, а затем слегка выпрямилась и вернула голову точно на прежнее место. Но абсолютно никакой реакции, никакого изменения в выражении ее лица.
Я продолжал тихим шепотом: «Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Ты впадаешь в гипнотический транс». Мне кажется, я только что заметил легкую улыбку - кто знает. «Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять. Ты спишь. Полностью, глубоко заснула. Ты меня слышишь?»
Она не пошевелила ни единым мускулом. Я ждал - ничего.
«Ты меня слышишь?»
Она чуть-чуть пошевелилась, как бы потягиваясь.
«Да», - едва слышно прошептала она, ее слова были обращены прямо вверх, а не ко мне.
Я продолжил: «Ты не вспомнишь об этом завтра. Но ты не забудешь делать то, что я говорю. Если ты понимаешь, кивни головой.»
Она медленно кивнула. Я также мог сказать, что ее дыхание изменилось.
«Не просыпаясь, ответь мне, что на тебе надето?»
Пауза. Она тихо прошептала: «Серые фланелевые брюки... »
Еще одна долгая пауза, я был почти готов заговорить снова.
«...и, э-э, белая майка».
Я спросил: «Ты носишь трусики?»
«Эм, да, но без лифчика».
«Ты трогала себя прошлой ночью перед тем, как лечь спать?»
Репититор