возился с выключателями. «И слушайте свою мать, вы двое! Сначала уборка!»
Мы с сестрой обменялись взглядами. «Чем быстрее мы это сделаем, тем быстрее окажемся в воде», - заметил я. Она закатила глаза, глядя на меня. «Да ладно, насколько все может быть плохо?»
Это было довольно плохо.
**********
Когда я рос, вся моя семья была очень близка. У обоих моих родителей были напряженные отношения со своими ближайшими родственниками, и поэтому они хотели убедиться, что с нами этого не случится. Из-за этого мы проводили много времени вместе, только вчетвером. Семейные ужины, вечера настольных игр, походы, семейные каникулы - все время. Я, моя младшая сестра и наши любящие, хотя порой и чрезмерно заботливые родители. У нас были свои взлеты и падения, но в целом я всегда гордился тем, как хорошо мы ладили как семья.
Когда я был маленьким, я помню, как мы с папой часто тусовались, только мы, парни, в то время как две девочки что-то делали вместе. Потом, когда мы с сестрой повзрослели, я помню, как у нас возникли разногласия, где часто дети выступали против родителей. Оливия была на два года младше меня и всегда старалась быть похожей на своего старшего брата. У меня сохранилось одно воспоминание о нас четверых в Диснее. Мы были не самыми обеспеченными, поэтому редко отправлялись в то, что мы называли "шикарными каникулами", но наши родители все равно устраивали это каждые несколько лет. В то конкретное время мне было двенадцать или около того, а моей сестре - десять. Я помню, что это был первый раз, когда мы по-настоящему объединились. Каждую поездку Лив хотела поехать со мной, что сильно отличалось от ее обычной привычки кататься только с нашей мамой. Я помню, что эта поездка была исключительно веселой. Двое детей держались вместе, а родители наблюдали за происходящим. Это был первый раз, когда я по-настоящему почувствовал, что мы с Лив друзья.
Это продолжалось какое-то время. Мы много общались в те несколько лет, пока не наступило половое созревание. Потом, конечно, все немного изменилось, когда мы были подростками. Бушующие гормоны дали о себе знать, и мы оба взбунтовались по-своему, против наших родителей и друг против друга. Мы по очереди изображали недовольного подростка: я в капюшоне и с громкой музыкой в одной поездке, Лив надменная и игнорирующая всех в следующей. Мы ссорились друг с другом так же часто, как и наши родители, много хлопали дверями и громко ругались по пустякам. Она разозлилась на меня за то, что я украл ее одеяло. Я злился на нее за то, что она слишком долго принимала душ. Мы хотели посмотреть разные фильмы или поесть в разных ресторанах. Обычные семейные дела.
Все немного успокоилось, когда я собрался уезжать в университет. Я начал немного больше доверять Лив в последние годы учебы в средней школе, и мне нравилось думать, что она начинает грустить из-за того, что я уезжаю. На какое-то время мне показалось, что мы снова стали лучшими друзьями. Я стучался в дверь ее спальни поздно ночью, вернувшись домой с вечеринки с друзьями, и успокаивался, рассказывая ей о своих похождениях. За какой девушкой я гонялся или в какое безумное дерьмо вляпался со своими друзьями. Я выдвигал стул из-за ее стола и садился, положив ноги на ее комод, а она говорила мне, чтобы я так не сидел, и я притворялся, что не слышу ее. Я всегда был разочарован, если приходил слишком поздно, а она уже спала, пропустив нашу ночную беседу.
Когда я ушел в школу, прошло много времени, прежде чем
Красное платье