Павел подхватил бездыханное тело под руки и быстро затащил его в кусты. Через минуту к остановке подошёл автобус. Он притормозил и водитель, видя что остановка пустая, даже не стал открывать двери. В этот самый момент, Павел слышал стук своего сердца даже лучше, чем звук мотора автобуса. Он посмотрел на обмякшее тело девушки и когда автобус скрылся из виду, встал и потащил её к машине.
Девушка только внешне слегка походила на ту, спящую пассажирку. Примерно того же роста, такие же тёмные, чуть ниже плеч волосы. Разве что только фигурка была немного по-проще. Не такие широкие бёдра. Зато грудь, явно давала фору.
Павел приблизил своё лицо к лицу девушки и вдохнул её аромат. Лёгкий, едва уловимый запах недорогого парфюма, смешался с запахом бумаги, чернил и сургуча. Так пахло всегда в бухгалтерии, или на почте!
Аккуратно, словно боясь разорвать блузку, Павел по очереди цеплял пуговки оголяя всё больше и больше её грудь. Да, её сиськи были на высоте! Два массивных холма смотрели сейчас прямо в лицо Павла. Светлое кружево лифчика по краям и плотные атласные чашечки высоко задирали груди. Почти к самой шее. Павел прикоснулся своими губами к верхней части сиськи, той что была не скрыта лифчиком. Нежнейшая, словно мягкий шёлк кожа, и какой-то неведомый, влекущий аромат сразу вскружил ему голову. Он подсунул под тело руку и расстегнул крючки лифчика. Сиськи слегка обмякли, словно растекаясь по груди, но совсем чуть-чуть. Всё равно грудь была упруга, как у молоденькой девушки, которая ещё не познала радости секса.
Павел задрал вверх чашки лифчика и припал своими сухими губами к тёмным соскам. Он облизал их по очереди, затем снова коснулся губами шелковистой кожи груди и его рука скользнула вниз, задирая подол чёрной, строгой юбки. Одной рукой это было делать совсем неудобно. И Павлу пришлось оторваться от сисек и рывками, двумя руками он всё же задрал юбку вверх. Телесного цвета колготки и белые, довольно большие трусы скрывали её ноги, бёдра и то, ради чего, Павел усыпил сейчас эту девушку. Судорожно пытаясь подцепить колготки пальцами, Павел посматривал на её лицо, опасаясь что она внезапно проснётся. На этот случай у него рядом лежал пакет с тряпкой, смоченной в растворе. Но девушка и не думала просыпаться.
Наконец пальцы смогли проникнуть под тугую резинку трусов и Павел потянул их вниз.
— Чертовы колготки! Как же они мешают!
Павел, чертыхаясь наконец стянул трусы с её бёдер и его взору открылся покрытый, тёмными волосиками лобок.
Наконец он стянул их вместе с колготками ниже колен и ещё раз убедившись что девушка спит, коснулся её лобка. Жёсткие волосы приятно щекотали ладонь. Пальцы нащупывали пухлые валики половых губ. И когда он попытался проникнуть между ними в щелочку, он потерпел неудачу. Её щель была сухая и не пускала его глубже. Да и ноги были разведены, едва едва!
Попытавшись развести её ноги по сторонам, Павел понял, что колготки с трусами придётся снимать совсем, либо спускать их ещё ниже. Что он и сделал, спустив их по самые щиколотки.
Теперь он мог шире раздвинуть её ноги и снова попытался проникнуть в неё своим пальцем.
— Ах, какая ты узенькая! Как девочка!
А может ты и вовсе ещё целочка?!
Пытаясь раздвинуть губки пальцами, он чувствовал, что его член уже вовсю пачкает его собственные трусы. Но так же он понимал, что в такую сухую пизду ему и не проникнуть. И наклонившись, он смачно плюнул ей между ног, растер ладонью слюну, по пизде и расстегнув свои брюки, перевалившись на пассажирское сиденье,
Старого Ивана Петровича надо трахнуть (ночное бдение обнаженной геронтофилки)