Я видел, как она сжимается, как нарастает ее оргазм, и чем больше она возбуждалась, тем сильнее она хотела, чтобы мой член был в ее попке. Я застонал: "Дай мне попробовать тебя на вкус", и она вынула палец из своей киски и положила его мне в рот, ее горьковато-сладкая влажность на вкус была лучше, чем я мог себе представить.
Она снова ввела палец в себя. Мне нравилось ощущать, как ее палец теребит меня в ее киске, и я хотел, чтобы она делала это сильнее. Затем я вспомнил о вибраторе, который я спрятал под подушками.
Вслепую пошарив вокруг, мне удалось найти его и одной рукой включить. Когда я достал его, мамины глаза загорелись. Она схватила его и прижала головку к своему клитору: "О, да!" - закричала она, и ее задница сжалась так сильно, что сжала мой член.
Ее клитор теперь заметно пульсировал, а из ее киски капали явные капли спермы. — Мне нужно, чтобы ты кончил мне в задницу, — простонала она, ее румяное красное лицо показывало, через что прошло ее тело.
Она поднялась и вставила фаллоимитатор внутрь себя. Я сразу почувствовал, как сильно вибрирует и пульсирует мой член, ее задница теперь была похожа на тиски, и я полностью потерял контроль над своим оргазмом.
Это произошло так быстро и было настолько интенсивно, что граничило с болью. Мои яйца были тугими, как твердые узлы, начали стрелять спермой, как водомет. Это было не так, как раньше, эта сперма была из глубины меня. Я раздувался, взрывался и повторял, каждый раз уменьшая боль и усиливая удовольствие.
Маме потребовалась секунда после меня, чтобы начались спазмы всего тела, за которыми последовал звук брызг ее спермы, пропитывающей кровать. Ее пустая киска свободно изливает свой теплый нектар и сладкий аромат повсюду. Ее тело в конце концов стало жестким, и ее голос повторял «О, пожалуйста, о, пожалуйста», пока фонтанирование не прекратилось.
Она плюхнулась с меня на кровать, и я наблюдал, как ее грудь тяжело вздымалась, а соски медленно теряли свою твердость. Весь мой пах болел от того, что я так сильно кончил, но это была теплая удовлетворенная боль.
В конце концов мама снова пошевелилась, быстро поцеловала меня в губы и медленно встала. Мы оба молчали, когда она начала складывать подушки обратно, затем села и прислонилась к ним. Я мог видеть, как струйка моей спермы капала с теперь уже ярко-красных губ вокруг ее ануса, когда она сидела.
Через некоторое время она заговорила: «Мне это было так надо сынок, мне жаль, что я увлеклась тобой, и теперь я чувствую себя так неловко», она сделала паузу: «Что ты, должно быть, чувствуешь».
Я улыбнулся ей: «Тебе не нужно сожалеть, я мог бы остановить это, если бы захотел, но я этого не сделал». Я мягко ответил.
«Я знаю, но я должна быть в состоянии контролировать свои желания, особенно рядом с тобой», — сказала она.
«Я постараюсь забыть об этом, если хочешь, — сказал я со смехом, — и я не жалею, что любил каждую секунду все, что мы делали, ты прекрасна, и я нуждался в тебе».
Мама почти застенчиво накрыла свое тело подушкой и сказала: «Спасибо милый!».
Я потянулся за своими трусами, а мама подняла платье с пола. Было уже поздно, и нам обоим нужно было делать неотложные дела на следующий день.
«Есть какие-нибудь сожаления у тебя сынок от случившегося?», — спросила она меня.
«Я хотел поцеловать тебя по-французски, но я был слишком напуган, — ответил я. — Я не хотел все испортить, как насчет сейчас?»
Дача друга. Охота. Часть 2.