— Когда мы впервые пришли в этот кабинет несколько сеансов назад, доктор Карнес, что, по вашему мнению, было самым важным для успешного консультирования?
— Честность. Вы оба должны быть абсолютно честны со мной и друг с другом, если мы хотим чего-то добиться.
— И как вы считаете, Беверли, был ли я честен с вами?
Ее глаза немного расширились от того, что я назвал ее по имени.
— Да, я могу сказать, что чувствую, что вы были предельно честны со мной, Чез.
— Спасибо, и можете ли вы сказать, что чувствуете то же самое по отношению к Олд Фейтфул?
Она задумчиво посмотрела на Эми, которая выглядела несколько менее комфортно.
— Честно говоря, я не думаю, что могу ответить на этот вопрос. Она... Эми, вы не очень-то много говорили во время этих сеансов, и, размышляя над этим, я должна задуматься.
— Да, я тоже. Вас удивит, если вы узнаете, что Эми все еще раздвигает ноги, Беверли? Что друг, у которого она живет - ее новый любовник?
Эми съежилась в кресле и начала тихонько всхлипывать. Доктор Карнес выглядела расстроенной.
— Каковы минимальные требования, чтобы завершить оставшиеся сессии к удовлетворению суда, Беверли? БЕВЕРЛИ?
— Да? Простите. Что? Э... ну да, я могу в любой момент обратиться в суд, если почувствую, что нет смысла продолжать сеансы и...
— И что вы порекомендуете, Бев? — улыбнулся я.
Она, мгновение, внимательно изучала мое лицо, а затем по ее лицу начала расползаться маленькая, искренняя улыбка. Глядя мне прямо в глаза, она ответила:
— Я немедленно сообщу суду, что рекомендую прекратить сеансы и дать вам развод.
Эми начала дрожать и всхлипывать.
— Спасибо, Бев. — Я протянул руку и спросил: — Вы позвоните мне, когда наше дело будет закрыто? Я бы хотел, чтобы вы были моей первой.
Государственный муж