дерну, на котором рос. Ее пушок тоже не был таким мягким, как бархатистые волосы моей сестры; и все же мне было бы трудно назвать его грубым. Мне очень понравилось ощущение ее прически под моим изучающим кончиком пальца.
Я потер гладкую кожу вокруг него - там, где она была выбрита, как младенец, - чтобы подкачать еще немного крови к моему постоянно набухающему члену. Это был тщательно продуманный клочок волос, который когда-нибудь должен был сделать какого-нибудь парня очень счастливым. Я спустился обратно к ее щелочке и мягко сжал ее губы вместе. Вероника сексуально всхлипнула в мой слуховой проход, когда я милостиво решил освободиться. Ее нижние губы теперь были довольно скользкими, и в целом вся область казалась более скользкой. Я изо всех сил старался ухватиться за ее складки, когда пытался их распутать. Я заглянул в остекленевшие глаза Вероники, чтобы оценить ее душевное состояние, и почувствовал, как они умоляют меня растереть то, что ее рот не хотел произносить.
Я не сводил с нее глаз, проводя пальцем по влажным краям ее щели. Хозяин, в котором она нуждалась, без сомнения, прогуливался на свежем воздухе вдали от своего укрытия под моей опекой. Чувственные губы Вероники, как нижние, так и верхние, дрожали все сильнее по мере того, как я приближался к этому крошечному бутону вожделения. Ее крошечный дождевик был на волосок от кончика моего пальца, и если бы он умел петь, ее киска уже была бы сценой рок-концерта.
Ее тело дернулось раз или два, пока я обходил ее частную собственность. Она хотела, чтобы я нарушил ее покой. Это было легко заметно по ее учащенному дыханию и умоляющим глазам. Она задыхалась от желания, чтобы я приставал к ней и заставил ее кончить. Я ждал, что она уступит, но Вероника была не из тех, кто сдается, и мужественно принимала ласки, надеясь, что я расколюсь.
Проблема заключалась в том, что я действительно начинал ломаться. К этому моменту я понятия не имел, кто хотел, чтобы я сильнее тер ее клитор. После того, как мой палец вдоволь поиздевался над ее восхитительной влажностью, и после того, как я с сожалением смирился с тем, что Вероника в ближайшее время не будет умолять потереть ее клитор, я начал выслеживать ее вход. Я потер по часовой стрелке и повернул примерно через минуту.
Она не собиралась становиться еще более влажной, как объяснил мне кончик моего пальца. Я подразнил ее скользкое отверстие, предупреждая, что мне пора принять плотную, теплую ванну. Я еще раз страстно потер ее и слегка надавил на нее кончиком пальца. Я начал раздвигать ее губы, и мое возбуждение было безмерным. Ее горячая влажность приняла мой палец в уютные объятия и спросила, где все остальное, и поэтому я надавил глубже, погрузив в нее полпальца.
Несмотря на то, что Вероника была очень возбуждена, она была напряжена, и пока мой палец был погружен в ее влажные стенки, я задавался вопросом, как мой член сможет протиснуться внутрь, если бы Вероника разрешила это. Я снова сосредоточился, когда мой палец напомнил мне, что чем скорее он начнет растягивать Веронику, тем скорее мой член сам сможет ответить на этот вопрос. Я вошел в нее до упора и начал теребить пальцами ее тугую киску.
— О боже, я не могу поверить, что это происходит на самом деле, - простонала она. - Я не такая... обычно. Я хочу, чтобы ты уважал меня. Я не хочу... Джош... - Ее дыхание вышло из-под контроля.
Я уже подозревал, что Вероника может быть робкой и противоречивой, когда
Фетишист Валера