Я вдруг подумал о его старом сердце. Не хотелось, чтобы этот ублюдок умер, но я хотел, чтобы он испытал глубокую, раздирающую боль.
— Это от Марии, — сказал он уже не тем властным тоном, который я когда-либо слышал. — Она уехала.
— Куда уехала? — вскричала миссис Уилмингтон.
— Она пишет, что она за границей. — Он пытался говорить и одновременно осмысливать слова. — Она не вернется. Пишет, чтобы я ее не искал. Она пишет, что ненавидит Чейза, и меня тоже, за то, что я вмешиваюсь в ее жизнь. Пишет, что нашла мужчину своей мечты, и он готов стать отчимом. Боже мой, что происходит?
Мать Марии лежала, свернувшись калачиком, на полу в фойе и рыдала. Чарльз закончил читать и уронил письмо. На самом деле, оно просто выпало у него из рук, так как последствия сильно поразили его. Наконец, он посмотрел на меня.
У меня тоже было грустное лицо, как бы разделяя его страдания.
Примерно через пять минут, когда жена Чарльза поднялась на ноги, я медленно позволил широкой улыбке появиться на моем недавно расстроенном лице. Чарльз посмотрел на меня так, словно никогда меня не знал.
— Я считаю, старина, — сказал я своим лучшим веселым тоном, — что ты нарушил наш контракт. Пусть твой адвокат позвонит моему и договорится о сумме компенсации. Не заставляй меня, посылать своих людей для взыскания. Хорошего дня!
У меня не было никаких "людей", чтобы послать, но было так весело это сказать.
Оба родителя Марии стояли в дверях и смотрели, как я покидаю их в последний раз. Перед тем как включить в машине задний ход, я достал телефон, сделал снимок и сохранил его на тот случай, когда Мария сможет связаться со мной, чтобы сообщить, что с ней все в порядке. Спасательная лодка, наконец-то причалила к берегу моего острова Отчаяния.
Мир и жвачка!