Мы снова направились в супружескую спальню, где нас ждала размотанная в хлам и заляпанная нашими выделениями постель. Таня сразу рухнула на неё спиной и призывно раскинула ноги. Её сочный "пельмешек" так и манил в свои глубины, но не в этот раз. В этот раз меня интересовали совсем другие глубины. Глубины заднего прохода моей красавицы Анютки!
Дочка игриво улыбнулась мне, взяла с тумбочки тюбик детского крема, обильно нанесла его между роскошных полушарий своих ягодиц, забралась на кровать, встала рачком, широко расставила свои прекрасные ноги и пышные ягодицы, а я невольно залюбовался их красотой, а главное - тонкой красной полоской пролегающей между них. Всё это происходило в полном молчании. Слова тут были излишни.
Я взял из рук дочери крем и обильно нанёс его на свой кожаный кол, подготавливая его к анальному вторжению в нутро своей ненаглядной Анютки. Затем положил левую руку на её левую ягодицу и отодвинул её в сторону, облегчая тем самым себе доступ к заветной дырочке, такой розовой, такой беззащитной и такой доступной!... Второй рукой я взялся за основание члена и приставил его к этой самой дырочке. Поводил немного, подразнил, размял. Надавил легонько.
— Ох-х-х!... - выдохнула Анечка, когда головка нырнула в уютное тёплое гнёздышко, и уронила голову в заранее подставленную перед ней промежность матери.
Таня улыбнулась мне приветливо и погладила дочь по голове, а та в ответ положила ладони на бёдра матери и принялась безо всякой просьбы неспеша лизать ту самую щёлочку, из которой выскочила восемнадцать с небольшим лет назад.
А я, наблюдая эту семейную идиллию, положил правую руку на не менее роскошную, чем левая, правую ягодицу Анечки, раздвинул её жопные полушария пошире и неспеша надавил.
Я стал продвигаться в глубь своей доченьки. Та застонала, прогибаясь под руками матери и насаживаясь на мой член. Её раздвинутые ягодицы с крошечным анусом, обхватившим папочкин орган, были великолепны в своей пышности и упругости! Анечкин анус плотно обхватывал мой член, не желая его выпускать. Бархатные девичьи ягодицы были такими сладкими, такими прекрасными, такими массивными!... Я то и дело крепко сжимал и разжимал их, оставляя на нежной коже следы пальцев и ногтей. А моя Анечка сладко стонала и яростно вгрызалась в вагину Тани, застявляя маму трепетать от ласк языка и губ дочери!...
— Уф! - издала Аня звук, когда я легонько ударился лобком о её копчик.
— Больно? - спросил я участливо и начал двигаться назад.
— Немножко... Уф! Нет, продолжай... Ням-ням ням-ням!...
И я продолжил. Как я мог отказать в такой мелочи своей доченьке, своему ясному солнышку, своей ненаглядной малышке?! Той, которую забирал из роддома, той, которую нянчил на руках и кормил из бутылочки, той, что водил за руку в садик и первый класс, в парк, возил на моря, той, что меня любит и как отца, и как любовника?!
Естественно - никак не мог отказать!
И я нещадно долбил, драл, трахал, ебал, любил эту роскошную жопень! Жопень моей сладкой Анечки!...
— Уф! Уф! Уф!... - пыхтела доченька под моими крепкими ударами и жадно смаковала мамину пещерку своими чувственными губками и шустрым шаловливым язычком.
Таня же закатила глаза и блаженно улыбалась под ласками дочери.
Какое же это бланженство, ощущать, что тебе пренадлежат сразу две (или даже три, учитывая Дашу) родные женщины и дарят тебе наслаждение!... И я тоже не был эгоистом и тоже дарил наслаждение своим девочкам!...
Странный 21 век(1 часть)Хрен поймешь откуда раб!