опозоришься прямо здесь?!.. Ладно, спасти тебя, что ли? Вот!
Она пихнула мне мокрые полотенца.
— Повесь спереди на руки... Я видела в каком-то старом кино, что так, только плащом, прикрывали наручники арестованных...
В этой ситуации я был полностью во власти старшенькой, и даже не огрызался, когда на протяжении всего пути она подталкивала меня в спину, приговаривая:
— Иди быстрее, проклятый маньяк!.. Сейчас ответишь по всей строгости закона!
Впрочем, мне ли обижаться, если, едва мы прошли в мой номер, Лиза юркнула вперед, бросила полотенца на пол и опустилась на колени, содрав с меня шорты. Ох, как же хорошо после испытанного наружи дискомфорта ощутить нежные губки сестры, без промедления заскользившие по стволу!.. И язычок, любовно обслуживающий неимоверно раздувшуюся головку, облизывая ее или теребящий самое навершие острым кончиком.
Периодически Лиза посматривала снизу-вверх, делая губки домиком (не забывая конечно работать кулачком):
— Маньяк!.. Заставляешь девушку заниматься таким непотребством!.. У других братья как братья!.. А этому извращенцу надо, чтобы сестра спасала его от позора разными дырочками!.. Привет! Как дела?
Я, полностью поглощенный ощущениями от пухлых губ и шаловливого язычка, сначала не въехал, что значат последние слова. И понимать, что что-то пошло не так, начал только потому, что Лиза, вылизывая широким языком головку в районе уздечки, смотрела вверх, но не на меня, а чуть в сторону. Это как? Она забыла запереть дверь??? И теперь кто-то наблюдает, как брат без зазрения совести позволяет сестре сосать у себя? Да, ладно! Она меня разыгрывает, с этой язвы станется... Конечно разыгрывает – ну не станет она с таким спокойствием и появляющейся иногда лукавой улыбкой лизать член при посторонних! Мы с ней, конечно, из-за нашего инцеста те еще извращенцы, но не до такой же степени!
Я ухмыльнулся и повернул голову. И тут меня словно обухом отоварили по этой самой голове: рядом стояла Сонечка и распахнутыми до невозможности глазами следила за непристойными манипуляциями языка сестры. Наша маленькая Сонечка, которую мы всеми силами оберегали от любых намеков на отношения мужчины и женщины! И сейчас этот ангел, не так давно пострадавший от мужского насилия, смотрит на, скажу без ложной скромности, крупный половой орган в полной боевой готовности!
Я застыл в ступоре. Даже не потому, что был в шоке, а потому, что Сонечка пока не билась в истерике, не убегала в слезах, не лишалась чувств. Я опасался нарушить хрупкое равновесие и опрокинуть ее сознание в безумие. Но Лизка-то молодец: «Привет! Как дела?», словно не происходит ничего особенного – мы давно знали, что Сонечка иногда умудряется игнорировать намеки на интим и потом не может вспомнить, например, поцелуй парочки на улице или постельную сцену по телевизору. Мы тогда, конечно, сразу переключили, но полуголые мужчина и женщина находились на экране несколько секунд... Вдруг? Ну, вдруг сейчас случится то же? А не как тогда, когда она случайно увидела собачью свадьбу... И только прибывшая скорая, вкатив мощную дозу успокоительного, купировала истерику...
Но тут Лизка едва не опрокинула уже мое сознание, как-то по-особенному улыбнувшись и проворковав:
— Не хочешь попробовать? – она с нарочитой медлительностью пару раз насадилась ртом на мой член, не спуская глаз с сестры.
А потом отогнула ствол, словно указывая им на Соню. На Соню, которую надо оберегать от подобных вещей, как зеницу ока! Как? Можно? Предлагать? Сонечке? Попробовать? ЧЛЕН? Да еще вот так – словно что-то самое обычное, например, мороженное на пленэре?
Я осторожно покосился на младшенькую. Ничего страшного с ней пока не случилось. Наоборот, шустрый язычок обежал красивые губки, словно ей действительно хотелось попробовать мороженного...
Прикованная к батарее (муха в сети паука)