ту ночь мы использовали еще два презерватива. Еще два на следующую ночь. А потом наступила пятница.
Я поспешил домой. Я увидел Энни, идущую по улице в противоположном направлении. Она улыбнулась, увидев меня. Мы комично раздавили друг друга в воротах, в стиле немого кино, и втолкнули друг друга через парадную дверь.
Я тут же попытался сорвать с нее одежду, но она удержала меня. Она сказала: «Подожди. Подожди! У меня для тебя сюрприз.»
«Что это?»
«Подожди и увидишь. Вверх по лестнице. Да, и, кстати, ты пахнешь. Прими душ!»
Это было достаточно справедливо. День был теплый, и на фабрике было душно. Я принял душ, но все, о чем я мог думать, это о том, чтобы снова проникнуть в киску моей сестры. Я слышал ее голос, и она с кем-то разговаривала. Мое сердце упало, когда я услышал ответ. Это была наша мать. Как оказалось, она отказалась от работы, почувствовав себя плохо, и вернулась домой. В ту ночь у меня не было сестринской киски.
Энни готовила суп и ухаживала за мамой. Я хандрил, стараясь не слишком разочаровываться. Но мой член болел, постоянно становясь эрегированным при малейшем прикосновении, когда Энни проходила мимо, или если я слишком долго смотрел на ее задницу. Со своей стороны, она больше беспокоилась о маме, так что мне просто приходилось оставаться на заднем плане. Она была права - мама редко болела и выглядела совсем неважно.
Я одолжил машину у соседки и отвез ее в больницу. Ее госпитализировали примерно в 11:45, а когда я вернулся домой, было уже далеко за полночь. Я волновался, в кои-то веки не думая о сексе с Энни. Она дремала на диване и расспрашивала меня, когда я вернулся. Мы спали в наших собственных постелях, без каких-либо сексуальных контактов.
На следующее утро я проснулся отчаянно возбужденный. Я подумал, не подрочить ли мне на случай, если Энни все еще не в настроении. Я все равно это сделал, но, несмотря на то, что сбросил нагрузку, я все еще был очень возбужден.
Я встал в 8 утра. Энни была на кухне и готовила яичницу с беконом. На ней была простая цельнокроеная ночная рубашка, которая едва прикрывала ее задницу. Я сел за стол после наших утренних приветствий и с тоской посмотрел на ее ягодицы, надеясь, что они будут моими, если я попрошу, и очень скоро. Энни поставила завтрак на стол, и мы поели. Она заговорила, жуя тост: «Мы должны проведать маму».
«Да».
«Хочешь сначала потрахаться?»
Я сглотнул от ее прямолинейности. «Эм, да. Да, конечно.»
«Хорошо. Я пострадала из-за твоего удивления и хочу, чтобы ты это увидел».
«Увидел?»
«Да. Смотри.»
Она повернулась ко мне лицом возле стола и раздвинула ноги. Ее киска была гладкой, лысой, немного розовой».
«Ох, ничего себе! Это прекрасно! Как?»
«Моя подруга, вчера во время ланча. В долгое время обеда. У нее салон красоты.»
Я не стал дожидаться технических подробностей. Я упал на колени, широко раздвинул ее бедра и поцеловал ее киску. Она взвизгнула и захихикала, все еще поднося тост ко рту.
«Нравится?»
«Черт возьми, да!»
«Хорошо. Поклоняйся этому».
Я лизал, целовал, покусывал ее. Энни пыталась вести себя со мной по-хозяйски, притворяясь, что ей приятно, и все еще завтракать, но вскоре она разогрелась и начала тяжело дышать и постанывать. Она отложила свой тост и осторожно потянула меня за волосы.
«Сейчас, Дэнни. Трахни меня сейчас».
Энни толкнула меня назад, стягивая с меня пижаму и заставляя сесть обратно на стул. Она оседлала меня, направила и села на мой член. Весь путь внутрь. Я держал ее за бедра, пока она приземлялась и скакала верхом. На ней все еще была ночная
"Любовь за запреткой" ч 8