и я, должно быть, упал на нее. Крик, который она издала тогда, был от боли, а не от удовольствия, и это вернуло меня к реальности.
Я выпрямился и извинился, позволив своему члену выскользнуть из ее киски. Она стояла и держалась за грудь. Я, должно быть, раздавил ее.
«О черт, Кэсси! Ты ранена? Ты в порядке?»
Она повернулась, все еще потирая красную отметину на верхней части своей груди.
«Да, да. Мерзавец немного увлекся. Я в порядке. А ты?»
Я улыбнулся своей милой сестре, поцеловал ее в губы и сказал: «Чертовски вкусно!»
«Хорошо. Мы заварили кашу. Пора привести себя в порядок.»
При этом мы оставались обнаженными. Мы продолжали пялиться друг на друга, наслаждаясь обнаженными телами друг друга, смеясь и щекоча, шлепая и тычась. Она была права. Именно потому, что мы были братом и сестрой, мы могли трахаться, но не влюбляться. Мы исследовали друг друга. Глубоко любили друг друга, но так и не полюбили друг друга по-настоящему.
Это было несколько лет назад. Я люблю свою жену, а Кэсси без ума от мужчины, за которого собирается замуж. Но мы очень дороги друг другу, и мы все еще исследуем разные вещи вместе. И много трахаемся.
Детские шалости