этого дела! Сперва с Димой, а там и я, может быть, всё же, смогу.
Будь я трезвый, сказать такое у меня язык бы не повернулся!
Жена заметно покраснела и усмехнулась:
— Дожила! Родной муж посылает к любовнику!
Мы помолчали, выпили под дыню ещё. Таня напряжённо размышляла, взвешивая все за и против. Молчание нарушил Дима, обращаясь к жене:
— Представляешь, я, как взял сумку с нашими костюмами, теми, как дымка, так и увёз домой!
— Это ты к чему?
— Не знаю, но я до безумия хочу снова с тобой станцевать одетыми в них!
— Да, очень романтично было.
— Хотел бы я увидеть ваш танец в этих костюмах! Нет, правда! И сфотографировать на память – постарался и я поддержать уход от темы разговора.
— Извращенец! – засмеялась, уже заметно захмелевшая жена.
— А что! Пошли ко мне! Я же недалеко, в пятиэтажке живу. Возьму ключи от клуба, и сходим, станцуем для мужа!
Жена вопросительно посмотрела на меня.
— А если кто увидит? – возразил я.
Дима пожал плечами.
— Я как-то не смущаюсь, пусть смотрят! А Ты, Тань?
— А я – сумасшедшая – мне даже хочется, чтобы на меня в этом костюме смотрели!
— Ну, пойдём к Диме? – обратился я к жене.
Таня заметно смутилась. То, что жена взволнована видом Диминого достоинства, и, наверняка ей хочется, было очевидным, как и то, что ей стыдно сделать это при мне. Оценив ситуацию, и пожалев Танин стыд, я решил подыграть ей, и, поднявшись из-за журнального столика, намеренно пошатнулся.
— Нет, ребята, я не дойду, или дойду и усну. А костюмы наверняка ещё постирать сначала нужно! Давайте так: вы идите. Таня постирает костюмы, вы попробуете, сможет ли Таня танцевать, а я лягу спать и дверь оставлю открытой. Тань, не буди меня, когда вернёшься! А то – голова болеть будет весь день.
Жена, заметно раскрасневшись, видимо от коньяка, понимающе, немного грустно улыбнулась.
Надев халатик и босоножки, прежде, чем идти к уже одетому и ожидающему её у входной двери Диме, Таня склонилась ко мне, жарко, возбуждённо дыша и чмокнула в щёку.
— Спасибо, милый!
Они ушли, а я налил себе ещё, из едва початой второй бутылки «Коктебеля». Воображение рисовало мне то - сцены секса жены с Димой, то – танцующей с ним нагой, перед узким кругом зрителей. Последнее меня довольно сильно взволновало. Наверное, я действительно извращенец, если меня возбуждает, когда любуются моей нагой любимой, хотят её. Впрочем, она, хоть и очень осторожно, но, вскользь призналась, что и её это приятно возбуждает.
Под эти мысли я незаметно задремал. Часам к пяти утра проснулся и перешёл досыпать на кровать.
То, что Таня вернулась только в десять утра, меня не удивило. Гораздо больше интересовало то, как у неё с Димой, получилось или нет. Она молча улыбалась. Благодарно чмокнула в щёку, и по её расположению духа стало понятно, что и получилось, и удовольствие она получила. Ревновал ли я? Пожалуй, нет – если не можешь удовлетворить жену, то она-то почему должна страдать от мучающего желания! Если бы сам мог не туда – другое дело. А так – это не воспринималось мной, как измена.
— Потанцевали?
Таня, слегка смутившись, отвела взгляд.
— До танцев не дошло.
Я вопросительно молчал, и она, вздохнув, обняла меня, а после ответила:
— С ним мне было хорошо. Все три раза.
Она снова помолчала и спросила:
— Пока я не смогу с тобой, ты меня к нему отпустишь как-нибудь снова?
Всё это было настолько нереально, бредово, такой разговор между мужем и женой, что я не воспринимал до конца всё происходящее с нами, как реальность, а не сон. Довольно
Милая девочка