такой красивый большой клитор...Викин клитор! Но как бы то ни было, в этих обманчиво небольших девичьих мышцах таилась сила, с которой я еще не сталкивался. Когда её пальчики совершили очередной удачный захват и с еще большей силой потянули мой язык, еще раз проскочила тревожная мысль «Да она правда мне язык вырвет!» Пока я думал, что делать, язык приостановился. Но его уже никто и не дожидался. Викины пальчики теперь сами перешли в наступление и проникли мне в рот. Пока большой палец, как распорка раскрыл мне рот, соседние пальчики проникли внутрь, искали язык, а поймав, потянули на себя. Я с громким мычанием потянулся за её ножкой, ухватив её руками за щиколотку, понимая, что из этого захвата мне уже не вырваться. Стало ещё больнее! И я, поймав руками её ножку, прижимал её к себе, не давая тянуть язык, все громче мыча и «прося пощады». Все это так и происходило в абсолютной тишине. Если не считать моих болезненных приглушеных стонов. Что там происходит, наверху? В верхнем мире Вики. Она сейчас с насмешкой смотрит и просто издевается? Или..... ? Почему так тихо? Я осознаю, что «по-честному» мой язык в этой борьбе с её ножками точно падет смертью храбрых. Не выдержав, приходят на помощь мои руки и, нежно расцепив захват ее пальчиков, освободили пленника. Мой язык весь измучанный, но к счастью целый, быстро скрылся во рту, прячась от такого внимания. А в то же время я, как бы извиняясь за это, тут же стал покрывать ножки Вики поцелуями. Понимала ли Вика, что она делает и что происходит? Конечно, нет! Она была возбуждена! Сильно возбуждена! Её пальчики просто играли в игру «поймай язычок» и осознание того, что она со мной это вытворяет, накатило на неё мощной волной возбуждения и судя по всему, уже очень давно. Она не хотела сделать мне больно как-то специально, она просто была в своем мире страсти и вообще не думала о «жертвах». И тут я услышал вздох, Вика старалась сдержать стон. Зачем? Мы же вдвоем, зачем себя сдерживать? Вздох был скорее вздохом недовольства, у Викиных пальчиков отобрали любимую игрушку, и сама того не осознавая, она была раздражена. И потеряв мой язык, вторая Викина ножка, уперлась мне в ладони, и, несмотря на то, что я и её принлся покрывать её поцелуями, стала настойчиво пытаться оттолкнуть мои руки и опять открыть путь в рот. Но я уже был наготове. «Ну уж нет, моя дорогая»– с некоторым торжеством подумал я, тут уж тебе не справиться, руками я запросто удерживал её «недовольные» ножки и старался задобрить поцелуями. Мой испуганный язык пока был в безопасности. Если можно так сказать про отдельную часть тела. Но если Викины ножки жили сейчас отдельной жизнью, то почему так нельзя сказать про мой язык. Чуть придя в себя, несмотря на продолжающиеся ласки, мое сознание вернулось обратно в нашу реальность. А сколько времени прошло? И.... что же там, сверху на «троне»? Я осторожно поднял взгляд наверх... Вика сидела развалившись, скорее полулежа, грудь вздымается, голова повернута в сторону, глаза закрыты. Одна рука блуждает по груди шее и губам, пальчики другой играются с клитором. То быстро натирая его, то замедляются и, поддевая его несколько раз, потом снова бросаясь в атаку. И эта фасолинка (да, с фасолинкой наверное перебор, если подходить с занудной математической точностью, но как образ почему-то именно это стучалось в сознание, уж это точно не горошина, как многие любят называть эту прелестную часть женского
Две жены