что делать и как начать. Я смотрю на тебя в поисках помощи. Ты только усмехаешься и пожимаешь плечами. Ты хочешь, чтобы я знал, что это моя работа, моя задача. Поэтому я смотрю на него и спрашиваю, не хочет ли он начать".
"Отлично, детка", - сказала она, медленно проводя рукой вверх и вниз по моей эрекции.
Двигая бедрами вверх-вниз навстречу мягкой руке Синди, я продолжил. "Я спрашиваю, не хочет ли он раздеться".
Синди перестала дрочить мне. "Тебе не кажется, что было бы вежливо, предложить ему помочь раздеться? В смысле, это его член, который он разрешит тебе с наслаждением помастурбировать".
Услышав, что она думает, что я получу удовольствие от того, что буду дрочить член какого-то парня, я почти рассмеялся. Но я все еще думаю своей маленькой головкой.
"Нет, ты права. Я спрашиваю его, сэр, могу ли я помочь вам раздеться? Он ухмыляется и говорит, чтобы я делал то, что должен. Он ведет себя так, как будто я делаю это постоянно. Я начинаю расстегивать его ботинки. Тогда....". Синди снова остановила меня и снова отпустила мою бушующую эрекцию.
"А тебе не кажется, что сначала ТЫ должен раздеться? Так он будет чувствовать себя не единственным обнаженным. Я думаю, что будет вежливо, если ты сначала снимешь халат, а потом спросишь его, можешь ли ты раздеть его".
"Да", - вздыхаю я, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля. "Ты права. Я встаю подальше от него, но так, чтобы он мог меня видеть, распахиваю халат и вешаю его на стул".
"Так-то лучше", - сказала Синди, беря мой член обратно в руку. "Давай. Раздень его. Я хочу увидеть член, с которым ты собираешься поиграть".
"Такого не может случиться", - думаю я в момент прояснения. Несколько мягких движений руки Синди разжигают мое воображение. "Он позволяет мне снять с него ботинки и носки. Потом он стоит, пока я расстегиваю пуговицы на его рубашке".
"Рассказывай, что ты видишь, детка. Его грудь широкая и вся покрыта мужскими зарослями?"
"О да, милая. Его грудь широкая и мужественная. Волосы покрывают его грудь почти так густо, что я едва вижу его твердые соски. Линия черных волос спускается вниз по твердому прессу до пояса".
"Потрогай его грудь, Джонни. Погладь его большую волосатую грудь и нежно потяни за соски. Заставь его возбудиться, детка. Я хочу, чтобы его член был твердым, до того как ты снимешь с него штаны".
"Черт, Синди, это же просто гомосятина".
"Нет, малыш. Это просто проявление дружелюбия. Кроме того, мы уже говорили о том, что это не будет гейством".
Она сильно потянула меня за член: "Теперь продолжай. Я хочу, чтобы ты рассказал мне о его члене".
"Блядь", - думаю я про себя. "Ладно, - я стою и щипаю его твердые соски. Мне так стыдно, что я не могу смотреть ему в глаза. Моя голова опущена, а руки тянутся к его ремню".
"Подожди, Джонни, чёрт возьми. Я когда-нибудь снимала с тебя штаны, стоя? Нет. Не снимала. Ты должен сделать всё правильно".
"Ладно, ладно. Я опускаюсь перед ним на колени. Поднимаю глаза и спрашиваю, могу ли я снять с него брюки. Он молчит. Он знает, что он главный. Я могу сделать либо как он хочет, либо он уйдет. Он знает, что я хочу этого. Я хочу взять его член в руки, возбудить и заставить его кончить, чтобы ты видела, как я это делаю".
"Он только улыбается и кивает. Я расстегиваю его ремень и расстегиваю брюки".
"Да, черт возьми, да", - простонала моя жена.
Продолжая эту гнусную историю, "я стягиваю с него брюки, и он гордо стоит, его член выпирает
Проклятый летний день.