сотрудники. Боба увезли на бобике, как бы смешно это не звучало, но в голове был только страх, за моего спасителя, а я уехала на скорой. Сняли побои, обнаружили сотрясение и микротрещину в челюсти. Выделили место в палате, куда потом приехал следователь, он думал, что это была попытка изнасилования от Роберта, игнорируя мои слова о сволочах на восьмёрке.
— Вы про Королёва? Он останется у нас, пока идёт следствие.
— Да как вы можете? Он же меня спас – я схватила слабыми от вколотых лекарств руками следователя за рукав формы – пока вы спали, если бы не он, подонки бы меня.. . – мои слова захлебнулись в слезах, я не выдержала и начала тихо рыдать, с отвращением вспомнив эту ужасную ночь.
Он оттянул от себя мою руку и положил её на живот. Ему было явно плевать, чистый биоробот.
— Тише, тише, не кричите, гражданочка, разберёмся, поправляйтесь.
В больнице меня прописали на две недели. Спустя три дня, я немного оклемалась от произошедшего. Осознавая, что Роберта правда могут упрятать, я решилась сбежать. Просто не могла тихо лежать в больнице, пока человека, который буквально вытащил меня с того света – упрячут за каменные стены. Кем я буду, если человека посадят за изнасилование, от которого он же меня и спас?
Но когда я пришла в отделение, меня развернули, после повторного написания заявления, дежурный повторил их классическую фразу «Разберёмся, гражданочка». Им явно было проще закрыть Роберта и быстро отмазаться, получив свою палку, а у меня в крови алкоголь «Могла и перепутать», да и по приезду ППС я сидела полуголая у него в гараже, а тех скотов уже не было.
Добравшись до таксофона позвонила знакомой тётке из почтового отделения, попросила позвать маму, так как телефона в доме не было. После слёз и причитаний, что эта безбожная столица сделала с её девочкой, она наказала пойти в прокуратуру, где работала мамина крестница, которой я в течении часа, громко рыдая, рассказала всё в подробностях и про нож, и про попытку изнасилования. Сколько же ей пришлось меня успокаивать.. .
*Три дня спустя*
Наконец-то, я добилась своего. Роберта выпустили, и я поехала его встречать из СИЗО. В благодарность испекла своему герою капустный пирог, мы сидели в солнечном парке неподалёку, знакомились, он с упоением поедал пирог, называя его пищей богов, так как за решёткой ужасно кормили.
Роберт был нетипичным парнем своей эпохи, уже тридцать, а всё не женатый. Своя небольшая рок-группа, работает на заводе, живёт у мамы, четыре года, как вернулся с войны, где как он говорил, просидел в штабе, хотя, судя по его расправе с хулиганами, можно было предположить, что он «малость» привирал. Даже в будущем хранил свой секрет и от меня, и от Алёнки, но резкие ночные пробуждения и нежданная паника после новогоднего салюта, когда он нас повалил в сугроб, говорили о том, что он видел много жестокости.
Я смотрела на него как на своего героя, не отводя взгляд. Он проехал со мной на автобусе до общаги, где я крепко его обняла, дала денег на обратный проезд, поцеловала в щёку и оставила домашний телефон своей соседки, так как своего ещё не было.
***
Жизнь налаживалась, тех уродов на восьмёрке заключили под стражу, им грозило минимум по двадцать лет. Оказалось, что эти упыри были под подозрением по другим делам и я была далеко не первой. И всё это благодаря помощнице прокурора Оле, которая попросила начальство пнуть следователей в другое направление.
Член на пятницу 13