полный розовых одноразовых бритв. Я вытащил одну из них.
— Вот так, - сказал я. - Я не знаю, в чем прикол с розовыми бритвами.
— Это то, что я использую, - сказала мама тоненьким голоском.
— Это то, что я собираюсь использовать на тебе, - сказал я. С каждой минутой я становился все смелее. Я не мог этого объяснить. Накануне я и представить себе не мог, что произойдет что-то подобное, и даже не хотел, чтобы это произошло. Но теперь я знал, что собираюсь раздеть маму догола. Я это знал. И, о Боже, я хотел этого.
Я включил кран с горячей водой.
— Тебе нужно раздеться, мама, - сказал я.
Она не пошевелилась.
— Я могу снять их с тебя, если хочешь, - сказал я.
— Томми...
Я приложил палец к ее губам, и она замолчала.
— Я знаю, ты хочешь, чтобы я это сделал, мама, - сказал я. - Я хочу сделать это. Не притворяйся. Просто позволь мне сделать это. Сейчас я собираюсь снять с тебя одежду.
Мама ничего не сказала. Я мог бы сказать, что она хотела этого, но не могла выдавить из себя ни слова. Она хотела быть обнаженной. Я так и знал. Но она не могла заставить себя сказать это. И все же мне нужно было услышать, как она это скажет.
— Скажи, что ты хочешь, чтобы я это сделал, мама, - сказал я.
— О, Томми, я не могу, - сказала она.
— Да, ты можешь, мама, - сказал я. - Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я тебя побрил.
Время шло. Я не знаю, сколько времени прошло. Может быть, на минуту, казалось, прошло много времени. Мама хотела что-то сказать, и я знал, что она хотела сказать, но это была самая трудная вещь в ее жизни, которую она когда-либо говорила.
— Хорошо, - сказала она.
— Хорошо, что? – ответил я.
— Побрей меня, - сказала она.
— Я так и сделаю.
Мама была одета в синие джинсы и облегающую рубашку с длинным рукавом. Я расстегнул джинсы, и мама посмотрела вниз на мои руки, раздевающие ее.
Боже, это было так странно, но и так горячо тоже.
Когда пуговицы были расстегнуты, стали видны ее трусики. Они были бледно-голубыми и полупрозрачными.
— Мне нужно снять это, - сказал я.
Я стянул джинсы с ее ног. Мама просто стояла, ничего не говоря. Я знал, что она хотела, чтобы это произошло, но она не могла сказать мне, что хочет этого. Итак, я взял все под свой контроль.
Когда брюки оказались на полу, она подняла ноги и переступила через них. Я отодвинул их в сторону.
Я встал, и мои руки потянулись к ее рубашке. Я начал подтягиваться к ней.
— Что ты делаешь? – спросила она.
— Я снимаю с тебя рубашку, - сказал я.
— Почему?
— Я не хочу пачкать твою рубашку, когда буду брить, - сказал я. Реальность заключалась в том, что я хотел, чтобы мама была полностью обнажена. Я хотел увидеть ее сиськи, пока брил ее киску. Но я не мог этого сказать. Я придумал дерьмовую причину, чтобы раздеть ее. Мне нужно было увидеть ее обнаженной.
Мама не стала спорить. Она позволила мне снять с нее рубашку. После того, как я бросил ее на стойку в ванной, она предстала передо мной в маленьких голубых трусиках и белом скромном лифчике. Я увидел, что спереди у бюстгальтера есть застежка, и мои руки принялись расстегивать ее.
Лифчик расстегнулся, и показались горячие мамины сиськи. Черт возьми, они выглядели хорошо. Они были упругими и полными, а ее соски - твердыми.
Гюльчитай. Всё ? ради мужа.