за резинку трусов, нерешительно глянул в сторону кустов, за которыми плескались девчонки, потом на совершенно спокойный член дяди Коли, еще раз на кусты. Понял, что мне, на самом деле, очень хочется посмотреть на Верку с Леркой в полном неглиже, да и сам я, кажется, вовсе не против предстать перед соблазнительными близняшками во всей “мужской” красе. И... а вдруг чего получится? Но решиться так и не смог.
Вставший от таких переживаний член сделал из трусов нечто, напоминающее чум. Я смутился, но дядя Коля, глянув на бугор, засмеялся: «Ого! Кажется, дамы тобой в жизни будут довольны»! И, не оглядываясь, вошел в воду.
Я поплелся за ним. Зайдя по пояс, дядя Коля нырнул, мелькнув мускулистой, чуть заплывшей жирком, заросшей редким черным волосом задницей. Вынырнул, отфыркиваясь, метрах в тридцати и значительно правее, помахал мне рукой: плыви сюда! Член от прохладной воды к тем порам успокоился, на душе тоже от этого стало спокойнее, и я нырнул следом.
Вода в озере была совершенно прозрачной, и, открыв глаза, я с удовольствием разглядывал солнечные блики на темном, с мелкой галькой песке дна. Не торопясь, плыл в полуметре от него до тех пор, пока в поле зрения не показались дяди Колины ноги, твердо попирающие эту идиллическую картину. Извернувшись, встал, потряс головой, избавляясь от излишков воды, и открыл глаза. Воды в этом месте мне было почти по шею, дяде Коле по грудь.
Прямо передо мной, метрах в тридцати, на мелководье, освещенные ярким полуденным солнцем, плескались, смеясь, две наяды. Одна, сидя спиной ко мне на корточках, окатывала брызгами вторую, стоящую перед ней в полный рост, лицом к нам, чуть отвернувшись и прикрыв лицо рукой от брызг. Купальники, явно заграничные, закрывавшие много меньше, чем было тогда у нас принято, да еще и цвета чуть загоревшего тела, были на расстоянии почти незаметны, и девушки выглядели совершенно свободными от одежды.
Я только выдохнул. Покосившись на меня, дядя Коля как-то забавно, мелко хихикнул и закричал:
- Девчонки! Плывите к нам!
Сидевшая на корточках наяда, разворачиваясь, изящно выпрямилась, и с криком «Папка!», высоко задирая ноги, побежала по мелководью к нам, а потом, подняв тучу брызг, бултыхнулась в воду животом. Следом за ней то же проделала и вторая.
Нырять девчонки не умели, но плавали вполне уверенно, саженками, и уже через минуту оказались возле нас. Стоять в этом месте они могли только на цыпочках, что было неудобно. А посему одна из них тут же повисла на отце сзади, вторая, зависнув в воде вертикально, молча остановилась напротив меня, подгребая широко раскинутыми под водой руками и ногами. Несколько темных волосков, выглядывавших из-под резинок трусиков на лобке, забавно, как крошечные змейки, шевелились в полуметре от поверхности, совсем рядом с моей рукой и торчащей вверх под трусами головкой моего члена.
Мне захотелось чем-нибудь потрогать это место Верки (или Лерки?), но я, не решившись, смутился. Увидев это, девчонка вдруг захихикала, вытащила руку из-под воды и брызнула мне в лицо. Я дернулся к ней, и она, развернувшись, бешено заработала руками, стремясь к берегу.
Следом, освободив отца, кинулась сестра. Они оглядывались, явно надеясь на то, что я поплыву их догонять, и игра продолжится: но я так и застыл возле дяди Коли. Он посмотрел на меня с укоризненной улыбкой, и даже немного подтолкнул в сторону берега: мол, чего же ты? Догоняй, дочки играть хотят!
Чем и смутил меня окончательно. Ну куда я поплыву, со стоящим, как кол, елдаком? Ведь догоню, а дальше что с ними делать?
Ирина с Ритой откровенно засмеялись, а Толя, искоса глянув на друга, только
Дорогая Мария Сергеевна. Часть 2. Урок химии.